Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов

Он ещё раз судорожно глянул в боковое зеркало и вдруг с какой-то злостью прохрипел:

— Да хрен с ней. Живём один раз!

И резко нажал на педаль газа.

Старенький «хёндай» с пробуксовкой стартанул по асфальтированной улице, покрытой мелкими лужами. Из-под колёс полетели брызги, а позади снова заголосил громкоговоритель полицейских, только теперь уже куда яростнее и злее.

— Идите в жопу! — выпалил юнец и включил музыку на полную, чтобы не слышать служивых.

Хм, а он отчаянный парень, как я в молодости.

Мы под звуки жёсткого рока промчались через перекрёстки и светофоры до бизнес-центра. Тот поблёскивал стеклом под тусклым светом больного солнца, пытающегося вскарабкаться к полудню.

— Приехали! Теперь ваш выход, сударь! — лихорадочно выдохнул парень и с величайшей надеждой посмотрел на меня, а потом глянул на со скрежетом остановившуюся позади машину полицейских.

Из неё выскочила пара служивых, будто сошедших с карикатуры: один — низкий, толстый, краснорожий и щекастый, второй — высокий, худой и будто лишённый плеч. Но их невероятно роднил полыхающий на физиономиях гнев.

Худой сразу же подскочил к такси и открыл дверь водителя. Тот в испуге съёжился, когда толстяк заорал, брызжа слюной:

— А ну вылезай из машины!

Он замахнулся дубинкой, жаждая огреть бледного паренька, да так, чтобы у него аж глаза повылетали. Ярость корёжила лицо толстяка, сделав его багровым.

— Нет! — пискнул таксист, закрывая лицо руками от удара дубинкой.

— Надо было тормозить, сука, — злорадно процедил худой.

— А ну замерли оба! — холодно рыкнул я, шустро выбравшись из такси.

Служивые тут же застыли — привычка подчиняться сработала быстрее мозгов. И к счастью, дубинка так и не долетела до паренька.

Но уже через миг толстый повернулся ко мне и прохрипел, сузив полыхающие глаза:

— Ты ещё кто такой, чтобы приказы нам тут раздавать, а⁈ Тебя тоже положить мордой в асфальт? Или пересчитать дубинкой рёбра? Отвечай! Перед тобой капитан, а не хрен собачий!

И слово «капитан» прозвучало так, будто толстяк сам Господь Бог. Удостоверение и погоны словно наделяли его способностью по своему разумению карать и миловать обычных смертных. А те должны лишь униженно улыбаться и лебезить.

— Капитан — это, конечно, неплохо. Но у меня карты сильнее, — усмехнулся я и сунул ему в лицо «корочки» спецагента тайной канцелярии. — Этот юноша выполнял мой приказ. И мы оба действовали в интересах империи. Так что предлагаю вам, господа, заткнуться и вернуться в свою машину. Однако я почти искренне благодарю вас за службу. Вы действовали по уставу.

— Чего-о? — растерянно протянул худой, выгнув брови.

Он попытался через плечо толстяка глянуть на моё удостоверение. А оно буквально примагнитило к себе взгляд капитана. И чем дольше он пялился на него, тем сильнее бледнел, каким-то внутренним чутьём понимая, что «корочки» настоящие. Но ему будто бы не хотелось верить в это, ведь он уже настроился на то, что поставит всех раком, не сдерживая себя. А тут такой поворот…

Бушующая в нём ярость требовала швырнуть удостоверение мне в лицо, но вместо этого он изобразил заискивающую улыбку, поспешно прицепил дубинку к поясу, вытянулся и отчеканил, тряся подбородками:

— Служу Империи!

Худой, помедлив секунду, тоже гаркнул, взволнованно тараща зенки:

— Служу Империи!

В глазах обоих появился страх, навеянный мыслью, что я могу их как-то покарать, наплевав на здравомыслие, как делают многие начальники, облечённые властью. А ведь, по идее, их не за что было наказывать. Они действовали правильно. Хотя оба и выглядели как типичные самодуры в погонах и взяточники.

— Ладно, идите, — буркнул я.

Служивые так и сделали, успев бросить на меня короткие взгляды, однако в них смешалась целая куча эмоций: досада, страх, а также зависть и ненависть к тому, кто стоит выше них в табеле о рангах.

Юный таксист проводил их взглядом и облегчённо выдохнул, посмотрев на меня с неподдельным уважением:

— Вы всё-таки не лгали… Вы действительно Зверев.

— А то, — подмигнул я ему и со всех ног ринулся в здание.

И так, блин, задержался. Потратил лишнюю минуту на эти разборки. Но кем бы я был, ежели бы оставил паренька на растерзание полицейским, когда сам же и втравил его в эту историю?

Благо, что хоть охрана пропустила меня без всяких проволочек, а вот потом Судьба опять решила испытать на прочность мои нервы…

Между этажами ползали аж пять лифтов, но ни одного не оказалось на первом! Ближайший находился на десятом и медленно спускался вниз, останавливаясь на каждом этаже.

— Твою мать! — зло прорычал я, напугав какую-то девушку в белой блузке.

Она вздрогнула и отступила от меня на шаг, тоже дожидаясь лифта. А тот не торопился. Но если подниматься по лестнице, то это займёт ещё больше времени! Мне-то нужно попасть на тринадцатый этаж!

Я уставился на небольшой дисплей, показывающий, где сейчас находится лифт. И всё во мне начало торопить его, обещая новую смазку, неделю отпуска и нежные руки самой сексуальной уборщицы. А тот явно решил меня доконать. Застрял на втором этаже, будто в него грузили какую-то мебель.

А время совещания между тем неумолимо приближалось. До начала осталось буквально две-три минуты. И я едва не пинками выгнал из лифта тех, кто прибыл в нём на первый этаж. Торопливо нажал на кнопку с цифрой 13 и замер возле зеркала.

Лифт повёз меня на нужный этаж.

Внешне я выглядел невозмутимым, но вот внутри полыхал вулкан. Он заставил меня быстро выйти из лифта на тринадцатом этаже. А там меня встретила дама в офисной одежде и очках с прозрачными линзами.

— Игнатий Николаевич Зверев? — с сомнением спросила она, разглядывая меня.

— Он самый. Где князь?

— Прошу за мной.

Она повела меня по коридору мимо однотипных дверей, ритмично