Заря над пеплом - Роберта Каган

необходимости. Но, раз мы все равно уходим отсюда, я бы проверил, нет ли там каких-нибудь припасов. И, конечно, я заберу свое ружье и патроны, которые у меня остались. Но, прежде чем уйти, думаю, мне надо пару раз сходить на охоту и раздобыть для нас мяса. Еще пара дней уйдет на то, чтобы его засушить, потому что готовить мы не сможем. Так у нас будет кое-какое пропитание на дорогу. Думаю, с учетом всего этого мы сможем отправиться в путь в конце недели.

– Спасибо тебе, – сказала она.

Глава 60

Фридрих спал чутко, как кошка. Просыпался от малейшего звука. Он привык к знакомым шорохам леса. Но даже во сне ощущал, если что-то было не так. За время армейской службы он привык быть всегда начеку. Вот почему он так удивился, когда, проснувшись поутру, увидел вокруг себя немецких солдат.

– Ein Deserteur! Ein Verräter! [1] – воскликнул один из них.

Наоми услышала чужой голос. Она сразу же проснулась и быстро села. Темные волосы рассыпались у нее по плечам. Черные глаза в ужасе уставились на Фридриха.

– Еще и с женщиной! Посмотрите на эти черные волосы и темные глаза! Как думаете, она еврейка? – спросил другой солдат.

– Скорее всего. Дезертир запросто мог бы связаться с еврейкой. А может, она цыганка. Такой же кусок дерьма, как он сам.

– Она не еврейка! – торопливо возразил Фридрих, надеясь защитить Наоми. – Даю вам слово. И она не цыганка. Просто девушка, с которой я познакомился, с одной из местных ферм. Она полька, а не еврейка. Отпустите ее. Пусть идет домой. Заберите меня.

– Ты думаешь, мы поверим твоему слову, а? Поверим человеку, который бросил своих товарищей и позорил фатерлянд? Ты должен стыдиться себя! – Солдат поднял автомат.

Наоми вскрикнула. Но солдат как будто ее не услышал. Он выпустил очередь Фридриху в лицо. Брызги мозга полетели в лицо Наоми. Она закричала в истерике. Когда она посмотрела на Фридриха, его нельзя было узнать. Еще один крик ужаса вырвался из ее груди. Потом еще и еще. Она завыла, как дикое животное, и тут старший из солдат повалил ее на землю и взгромоздился сверху. Наоми рыдала и кричала, содрогаясь всем телом, пока солдаты по очереди насиловали ее. На это ушло не меньше часа. Когда они с ней закончили, Наоми больше не кричала. Она затихла.

Наоми лежала на земле, дрожа так, что казалось, она вот-вот рассыплется на части. Платье на ней было задрано до пояса, на земле между ног расплывалось пятно крови.

Один из солдат, юноша не старше семнадцати, одернул на ней юбку и прикрыл бедра. Потом выскочил из амбара, и Наоми услышала, как его стошнило. Она лежала на земле. И не шевелилась.

– Мне ее застрелить? – спросил один из солдат.

– Ну да, что с ней еще делать.

– Можем взять ее с собой и воспользоваться снова, когда нам понадобится женщина, – предложил другой.

– Хорошая мысль. Когда она нам надоест, мы от нее избавимся, – сказал старший солдат, видимо, их командир.

Наоми слышала их разговор, но смысл слов до нее не доходил. Она была в шоке от смерти Фридриха и изнасилования.

Один из солдат подхватил ее за локоть. Он был груб и, похоже, вывихнул ей плечо. Руку Наоми пронзила боль, но все ее тело и без того так болело, что она даже не отреагировала. Солдат толкнул ее вперед прикладом винтовки.

– Идем, – приказал он.

Наоми оглянулась и увидела мертвое тело Фридриха. Она снова заплакала. На этот раз еле слышно.

– Не начинай опять, или я прямо тут тебя застрелю. Пока мы тебя оставляем в живых. Но, если будешь путаться под ногами, я пущу в тебя пулю, – пригрозил командир.

Наоми кивнула. Она начинала осознавать реальность. И не хотела умирать. Пока еще нет. Ведь был еще шанс, что ее дочери живы.

Красота весны, которой Наоми наслаждалась днем раньше, померкла для нее. Светило солнце, на деревьях проклюнулись почки, первоцветы покрывали луг, но она ничего этого не замечала. Перед ее мысленным взором стоял Фридрих – безликая кровавая масса. Он умер, и она оказалась во власти самых ужасных людей, каких встречала в жизни.

Глава 61

Нацистские солдаты маршем направились к дороге. Подойдя, они наткнулись на другой отряд в грузовике с открытым кузовом. Те везли группу заключенных в концентрационный лагерь, расположенный неподалеку от леса. Отряд, сопровождавший Наоми, был разочарован встречей – они рассчитывали еще попользоваться ею, прежде чем застрелить и скрыть свидетельства того, что они натворили.

– Хайль Гитлер. – Грузовик остановился. Командир отряда на грузовике выпрыгнул из кузова и отсалютовал.

– Хайль Гитлер, – ответил командир первого отряд.

– Я увидел с вами пленную. Похоже, она еврейка.

– Не знаю. Мы нашли ее в лесу. Она без документов, скрывалась вместе с дезертиром.

– Мы едем в Аушвиц, и я могу забрать ее с собой, – сказал командир отряда на грузовике. Остальные, рассчитывавшие воспользоваться Наоми, постарались скрыть свое разочарование. По погонам на командире отряда они поняли, что он старше по званию, чем их командир. Поэтому должны были подчиниться его приказу.

Наоми затолкали в кузов грузовика, где она оказалась возле худого мужчины с мрачным лицом. Грузовик, трясясь и подскакивая, поехал по разбитой дороге. Наоми понятия не имела, куда они направляются, но была рада оказаться подальше от отряда, застрелившего Фридриха. Она знала, что, пока будет в их власти, они продолжат насиловать ее снова и снова, а потом убьют. Она содрогнулась при воспоминании о том, что они с ней сделали. И что сделали с Фридрихом. Это воспоминание было тем горше, чем чудесней сейчас казался их с Фридрихом последний день.

Она подумала о доброте Фридриха и о том, как преисполнилась надежд, когда он обещал ей, что они вернутся в Варшавское гетто искать ее дочек. Ей стало грустно при мысли о том, как Фридрих любил ее. «Если бы я тогда знала, что случится дальше, то ответила бы ему, что тоже его люблю. Пусть даже это была бы ложь. Я бы сделала это, чтобы подарить ему последнее утешение. Он был мне небезразличен, хотя любила я лишь одного мужчину в своей жизни – Эли. Но Фридрих был так ко мне добр – я никогда его не забуду», – думала она. Трое нацистских солдат, сопровождавших группу, разговаривали друг с другом. Тем не менее их автоматы были направлены на пленников. Худой мужчина с острым орлиным взглядом, сидевший рядом