Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории - Уилл Сторр

контролировать окружающий мир так, чтобы получать от него желаемое. Для нас, высоко социально развитых приматов, это означает контролировать среду, состоящую из других людей. Многие запоминающиеся персонажи художественных произведений, как и люди в реальной жизни, привлекают к себе интерес тем, что фундаментально ошибаются в оценке человеческого мира и собственного места в нем. Мы можем видеть их ошибки, а они сами – нет. Это приводит их к озадачивающему, исступленному и губительному поведению. Их ошибка вызывает наше любопытство – нам интересны ее природа, источник, последствия и возможности исправления.

Давайте представим, что мы решили использовать подлинную историю из сферы политики в художественном произведении. Скажем, перед нами встала задача написать сценарий о мучительных попытках Великобритании в 2018–2019 годах выйти из состава Евросоюза под предводительством нещадно критикуемого тогдашнего премьер-министра Терезы Мэй. Когда первая попытка нашего протагониста потерпела крах, стало очевидно, что частично проблема связана с ее личностью. Мэй приобрела репутацию чопорного и холодного робота, неспособного прислушиваться к другим. Она не сумела выстроить отношения со своими соперниками и союзниками; не сумела разобраться в тонком искусстве ведения переговоров, поиска компромиссов и дипломатии. Это стало ее крахом. Ее неспособность контролировать окружающую среду, состоящую из других людей, привела к изоляции и потере власти. Один неназванный газетный источник попытался дать ее недостатку точное определение: «Проблема Мэй в том, что в любой компании она всегда считает себя единственным взрослым человеком».

Эта строчка бросилась мне в глаза. Не знаю, соответствует ли она действительности, но в нашем контексте это просто сказочный пример святого несовершенства. Давайте разберемся, почему это так. Во-первых, она описывает теорию управления. «Если я искренне верю, что я единственный взрослый человек в любой компании, то буду вести себя соответствующе, и тогда люди примут это. Я заслужу уважение и получу то, что хочу. Так я буду контролировать мир людей». Долгое время эта теория приносила ей успех. С ее помощью она устроила себе впечатляющую жизнь.

Вообразите себе нашу вымышленную Мэй на пороге взрослой жизни. Какую карьеру могла бы избрать себе молодая женщина с искаженной таким образом теорией управления? Убежденность в том, что вы всегда самый взрослый человек среди собравшихся, свидетельствует о человеке высокомерном и наивном, таком, кто порой обращается с другими в бесцеремонной, пренебрежительной и снисходительной манере. Это человек, убежденный в своей правоте, и его не испугать разницей в жизненном опыте или компетенции. Кем могла бы стать такая молодая девушка? Политиком, пожалуй. Политиком, который многого добьется. Вплоть до должности премьер-министра.

Вот теория, которую наша Мэй наделила святостью. Ей пришлось убедить себя в истинности теории и стать ее воплощением, в противном случае ей не удалось бы этой теорией воспользоваться. И поскольку так уж устроен мозг, она повсюду видела доказательства своей правоты – не только в добытой с помощью ее теории головокружительной власти. Когда я стал искать первоисточник цитаты про «единственного взрослого», то не сумел обнаружить его среди бесконечных материалов, посвященных эпохе Брекзита. Зато я нашел множество примеров того, как люди вполне чистосердечно описывали Мэй таким образом. Наверняка она читала подобные комментарии. Но были ли они правдой? Конечно нет! Несмотря на байки, которые мы с удовольствием могли травить друг другу, по ходу своей политической карьеры, а особенно в период Брекзита, Мэй частенько имела дело с невероятно трудоспособными и компетентными мировыми лидерами и политическими экспертами. Все (почти) были взрослыми.

До поры до времени святая убежденность нашего протагониста в том, что она единственный взрослый человек в любой компании, была ее суперсилой. Она помогла ей добиться всего, что имело для нее наибольшую ценность. Придала ей уверенность, упорство и смелость. Наградила благосостоянием, статусом и местом в учебниках истории. Но в конечном счете она и привела ее к краху. Вот почему сюжетным событием нашего сценария является деликатный, запутанный и столь важный процесс Брекзита. Он стал событием внешнего мира, испытавшим и беспощадно обнажившим несовершенство ее подсознания. Ее ошибочная модель мира помешала ей прислушаться к советам и найти компромисс. Она разозлила и отдалила от нее тех, кто мог бы помочь и поддержать ее. Отказавшись увидеть и исправить свой недостаток, она потерпела неудачу, осталась сломленной и всеми ненавидимой. Ее история – это трагедия.

Линия с «единственным взрослым» работает как святое несовершенство, потому что сразу дает хорошее представление о том, как такой персонаж будет себя вести. Стоит нам услышать о таком человеке, как мы уже представляем его себе в действии. Поместите его в любую ситуацию – званый ужин, любительскую театральную труппу, команду супергероев, спасающих Землю от инопланетного вторжения, – он везде будет самим собой и будет пытаться контролировать свою среду посредством определенного набора действий, которые иногда будут приносить ему успех, а иногда – непредвиденные неприятности. Он словно оживает в нашем воображении.

Когда я рассказываю об этих принципах своим ученикам, как правило, им требуется некоторое время, чтобы докопаться до святого несовершенства своих персонажей. Обычно они делают это в несколько шагов. К примеру, недавно один ученик рассказал, что его протагонист «слишком контролирующий» и это его святое несовершенство. Допустим. Начало положено. Но не хватает точности. Не возникает живой картины того, как персонаж будет себя вести. Когда я слышу о «контролирующем» поведении, я не способен сразу же представить себе ситуацию с участием этого человека, которая выходила бы за рамки невнятных клише вроде недружелюбия и требовательности. Он не оживает в моем воображении.

Итак, мы стремимся к большей точности. Спрашиваем: как именно он пытается контролировать окружающих его людей? Какова его фактическая стратегия? И получаем следующий ответ: «Он рассказывает истории. И это небылицы». Гораздо лучше! Я сразу же подумал о блистательном сценарии Билли Рэя для фильма «Афера Стивена Гласса» об опальном журналисте, который занимался ровно тем же и так приобрел известность, обернувшуюся затем дурной славой. Кто-то вспомнил нацистского пропагандиста Йозефа Геббельса. Еще кто-то упомянул гиперопеку матери, укутывающей своих детей утешительной ложью. И дело пошло – наше воображение заработало, окрыленное всеми этими сногсшибательными возможностями для развития нашего персонажа, которые мы в одночасье увидели.

Итак, как бы вы емко описали неисправную теорию управления вашего персонажа? За какое ошибочное и определяющее его убеждение о себе самом и человеческом мире он цепляется?

Если это поможет, вы могли бы представить это в виде утверждения, начинающегося одним из следующих способов:

Больше всего людей во мне восхищает…

Я чувствую себя в безопасности, лишь когда…

Самое важное в жизни – это…

Секрет счастья заключается в…

Лучшее,