Покидая Дом - Оливер Ло

и ладони могущественного Владыки были залиты густой золотой кровью, стекавшей в окружавшую тьму.

Видение померкло так же стремительно, как возникло.

«Этот человек… этот Дворец… — прошелестел Гу Лань и забился в глубину своего чернильного узилища. Даже там древнему духу не удавалось скрыть страх. — Они выжигают сами звезды. Запомни, мальчишка. Держись от него как можно дальше. Он бесконечно, запредельно опасен».

«Впервые слышу, чтобы тебя, мастера возрастом более трех тысяч лет, что-то пугало»

«Я не могу вспомнить всего, но они существовали и в мою эпоху. А отрывки воспоминаний вселяют в меня настоящий ужас».

Мин крепко стиснул зубы. В видении ему отчетливо запомнился один-единственный момент. Серый холодный пепел. Может быть просто совпадение, а может… именно от таких людей, как этот Се Умин скрывались его родители.

Глава 19

Битва в котле

Старейшина Ситу стоял на нефритовом помосте, возвышаясь над заполнившими арену практиками. В его вытянутой руке мерцал Камень Возраста. Свечение артефакта прокатилось по рядам участников широкой волной, омывая лица и оседая на коже. Камень проверял духовную основу каждого бойца для отсева нарушителей, но цвет излучения так и остался ровным. Все присутствующие благополучно вписались в строгий предел и оказались не старше двадцати пяти зим.

Убедившись в честности отбора, Ситу опустил артефакт. Его пропитанный ци голос без труда перекрыл гул трибун.

— Правила Битвы за Небесные Врата просты и написаны кровью предков! — старейшина обвёл взглядом напряженные лица. — Каждое Знамя имеет право выставить в Котёл до пяти бойцов. Личные артефакты, защитные талисманы, оружие и яды дозволены. На пути Дао нет места жалобам на чужую хитрость. Выбывание засчитывается, когда боец сам объявляет о сдаче либо падает без сознания. Смерть участника, разумеется, тоже останавливает поединок для него. Если у Знамени не остаётся способных сражаться людей, оно покидает турнир!

Му Кай стоял возле тёмно-синего полотнища Дома Семи Дорог. Наследник коротко кивнул четверым своим охранникам, проверяющим крепления доспехов, и повернулся к начертателю.

— Мы готовы, Мин. Выступаем плотным строем.

Лу Мин спокойно поправил воротник и положил тяжелую ладонь на плечо торговца.

— Отзови людей, Му Кай. Я вхожу в Котёл один, — произнёс юноша абсолютно спокойным тоном.

Практики растерянно замерли. Лицо наследника вытянулось от неподдельного изумления.

— Брат Мин, это чистое самоубийство! — жарко зашептал купец, косясь на вооружённые до зубов отряды других фракций. — Внутри будет настоящая мясорубка. Даже самые искусные мастера берут с собой защитников для прикрытия флангов!

— Именно поэтому твои люди останутся снаружи, — Мин смерил наемников взглядом. — Внутри Котла ставки взлетят до небес. Если мы пойдём вместе, мне придётся тратить энергию на отслеживание слепых зон, отбивать направленные в них атаки и закрывать их тела своими талисманами. Я привык диктовать ход боя, а не заниматься спасением чужих жизней. Если доверяешь мне знамя — позволь сражаться так, как я умею.

Му Кай сглотнул. Купеческий разум мгновенно взвесил риски, выход единственного бойца означал, что первая же ошибка Мина обернётся полным крахом Дома и конфискацией всех складов. И всё же он верил в то, что разглядел в своем новом знакомом. Торговец решительно кивнул учетчику, стирая из списка четыре имени.

Составы были зафиксированы окончательно. Изменить количество бойцов после старта больше не представлялось возможным.

Старейшина Ситу вновь возвысил голос, перекрывая растущий шум.

— От начала и до самого конца состязаются Знамёна! Восемьдесят одна фракция разделится на девять Котлов. В следующий этап перейдут лишь двадцать четыре. Там мы разобьём их на шесть групп по четыре знамени. Победители этих шести групп, а также два лучших знамени, занявших вторые места, войдут в восьмёрку сильнейших. Затем их ждут четвертьфинальные, полуфинальные поединки и бой за абсолютное первенство!

По толпе пронесся жадный ропот.

— Попадание в восьмёрку дарует один пропуск в Небесный Разлом! — ударил Ситу, заставляя трибуны затаить дыхание. — Каждая следующая победа дает еще один. Абсолютный чемпион заберёт пять пропусков!

Мин внимательно слушал, запоминая каждую деталь. Му Кай склонился ближе, торопливо поясняя специфику предстоящей резни.

— Обрати внимание на башни внутри Котла, — прошептал торговец. — Старейшины спрятали на арене ровно девять Огненных Жетонов. Сначала у бойцов нет ничего. Добыть их можно лишь обшаривая каменные ниши или забрав у других. Жетон привязан к ауре Котла и его невозможно спрятать в пространственное кольцо. Придётся нести в руках или на поясе.

— Чтобы завершить первый этап, нужно три таких жетона, — продолжил старейшина вещать правила. — Добычу нужно донести до центрального алтаря. Алтарь проглотит все три разом и перенесет наружу всех бойцов знамени. Жетонов всего девять, три комплекта. Значит, из Котла выйдут только три знамени. Первые два проходят дальше сразу. А третий, кто активирует алтарь последним, получит зафиксированное время. Его сравнят с третьими местами в других Котлах. Трое самых медленных вылетят из турнира. Действовать придётся быстро.

Врата арен распахнулись. Практики хлынули в размеченные сектора, рассредотачиваясь по своим зонам.

Распорядитель Цао Лэй восседал на возвышении. Он проводил взглядом крупные отряды, а затем уставился на гордо стоящего в одиночестве начертателя под стягом Дома Семи Дорог. Лицо чиновника расплылось в гадкой, откровенно издевательской ухмылке.

— Взгляните-ка! Пустое Знамя! — выкрикнул Цао Лэй, привлекая внимание всего южного крыла. — Дом Семи Дорог выставил лишь одного оборванца. Какая потрясающая нищета! Видимо, на полноценный отряд уже не хватило духовных камней?

Напряженные перед боем практики громко заржали, оценивая худощавую сутулую фигуру Мина.

Юноша невозмутимо поднял голову. Блеснул ледяной, темный взгляд.

— Одинокое знамя несёт меньше груза, распорядитель, — голос Мина прозвучал звонко, разрезав смех. — Зато ваша голова, как я погляжу, до краев переполнена чужим ядом и продажными обещаниями. Как там здоровье ваших цепных отравителей? Ах да, я и забыл. Один гниет в ущелье, а второй остыл прямо у ваших сапог. Какая беда — остаться без собак и лаять самому.

Громовой хохот теперь ударил по самому Цао Лэю. Наёмники с соседних арен открыто потешались над багровеющим чиновником, прекрасно помня недавний позор на малой арене. Лицо распорядителя налилось густым свекольным цветом, и он бессильно рухнул обратно в кресло, злобно скрежеща зубами.

— Да начнётся битва! — взревел старейшина Ситу, с силой опуская поднятую ладонь.

Древние механизмы арены сработали моментально. Каменные плиты затряслись, и из пазов в полу с глухим грохотом взметнулись колоссальные стены, разделяя огромное пространство на множество изолированных лабиринтов и коридоров. Трибуны со зрителями скрылись за глухой серой кладкой.

Оказавшись в полной изоляции, Мин моментально расправил плечи. Раскинутое Духовное чутьё невидимой сетью ушло сквозь толщу камня, безошибочно считывая колебания