Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

Замечательное письмо Юры от 23 мая:

Дорогой папа!

Сегодня я получил от тебя письмо за 12 мая. Ты написал в нем, что я делаю много грамматических ошибок. Я сделал их потому, что не знал, как это писать (этого мы не учили еще). Несколько дней назад уехали Приходько к отцу. В школе мы учимся последние дни. После первого числа будут испытания. Я хочу сдать их с честью и готовлюсь к ним. Я жив и здоров. Недавно болел, но теперь выздоровел. Ты спрашиваешь про бычков, но ловить сейчас опасно. Дружу я со школьными товарищами одноклассниками. После испытаний думаю поехать в колхоз. В прошлый воскресный день мы со школой ходили собирать черепашку-долгоносика145. Ходили туда, куда мы с тобой ездили за виноградом. После солнечных теплых дней в Ейске наступила дождливая погода. Дождь идет днем и ночью, и наша крыша дала течь. Пиши, папа, письма.

Целую крепко.

Твой сын Юра.

А вот письмо от 26 мая:

Здравствуй, дорогой мой папа!

Сегодня получили от тебя письмо за 17 мая. Мама письмо мне прислала, и я писал уже об этом. Бросить я, папа, тебя и Т. М. не хочу. И мне очень и очень хочется тебя увидеть. Я по тебе соскучился, и ты мне часто снишься.

Про маму я уже стал забывать, т. к. давно она ушла от нас. О тебе я не забываю и никогда не забуду. Как хочется, чтобы ты приехал в Ейск к нам. Ты обо мне не беспокойся. В Ейске сейчас тихо. Стоят теплые дни. Я читаю много книг. Недавно прочел книги – «Плавни», «Земля Санникова», «Расстрелянные годы»146. Очень понравилась мне книга «Плавни».

Пиши, папа, письма.

Целую крепко. Твой сын Юра.

21 июня 1943 г.

Вчера снова получил 4 письма: 2 от Юры, от брата Миши и 1 от Дмитренко К.

Отрывки из письма Юры от 3 июня:

…Сейчас я пишу письмо и вспоминаю тебя. Вспоминаю нашу жизнь до войны. Ты меня спрашиваешь, скучаю я или нет? Я сейчас не скучаю: читаю книги и готовлюсь к испытаниям.

В Ейске развернулись работы по оборонным мероприятиям. В воскресенье мы ходили рыть окопы. В окопах многих домов сделали бойницы. На улице строятся баррикады.

Наступает лето. У нас с Т. М. есть делянка в садах. Там уже все взошло и разрастается. Я жив и здоров. Читаю много книг.

Из письма от 8 июня:

…Сегодня я сдавал испытания по русскому языку (письменно). Что получил, не знаю. Еще у нас 5 испытаний. В последней четверти я получил по русскому языку письменно 4, устно – отлично, по ботанике, истории и военному делу – отлично, по географии, рисованию и арифметике – хорошо.

Летом я поеду в колхоз работать. В Ейске сейчас спокойно. Мы с Т. М. ходим в столовую, т. к. на базаре все очень дорого. Ты спрашиваешь про Аллу Приходько. Они уехали в Куйбышев к отцу. Во дворе у нас много новых жильцов. Рядом с нашим двором, где был санаторий, строится ремесленное училище.

Я очень соскучился по тебе, папа. Часто я тебя вспоминаю.

Я иногда хожу в театр. Контролер меня знает и пускает бесплатно.

22 июня 1943 г.

Два года войны с немецкими захватчиками. Два года суровых испытаний. Вчера долго сидел вечером за письмами. Лег спать часа в два и спал плохо. Снился Юра в разорванных ботинках. Проснулся часов в 7 с головной болью. На дворе пасмурно. Накрапывает дождь, поддувает порывистый ветер.

На фронтах ничего существенного, хотя я ждал, что Гитлер по старой привычке сегодня бросится в новую авантюру.

Сегодня в «Комсомольской правде» от 16 мая 1943 г. на 3‑й стр. прочел замечательный лирический очерк капитана А. Андреева «О любви».

Привожу ряд цитат:

«Сердце солдата сжато железной рукой войны. Оно перестало содрогаться и трепетать перед опасностью, стало твердо, как камень, покрылось коркой ожесточения и ожогами боев. И, кажется, нет в него доступа ни согревающей нежности, ни любви, ни воспоминаниям. Оттого и глаза широко раскрыты, пристальны и холодны, оттого и улыбается он редко, оттого и письма его отрывочны, кратки и сухи.

Не бывают минуты, под вечер… увидит на миг тебя – далекая, оставленная любимая, увидит лицо твое и все знакомые черточки его … и взгрустнется ему, и чуть улыбнется он и повторит тихо имя твое горячими, воспаленными губами, потом закроет глаза, унесет с собой в короткие, тревожные причудливые сновидения.

Какими далекими, незначительными и смешными кажутся нам сейчас слезы, недомолвки и обиды, и как серьезно и глубоко мы связаны теперь. Между нами прошла война, разъединила нас… Но ничто не разорвет крепко сцепленные руки. Любовь нельзя ни убить, ни сжечь, ни взорвать. Она будет жить вечно, она горит яркой и чистой звездой, и куда бы ты ни пошел, она неизменно светится, озаряет твой путь.

… Мы несем ее над головой, она разжигает ненависть к врагу, обостряет жажду жизни, она побеждает смерть.

… Близкий уголок, осенний листопад, закат и глаза любимой нельзя забыть. Это срослось с человеком, как живое с живым.

… Мы раньше как-то не задумывались о простом. Мы перестали замечать ясность своего счастья, перестали замечать, как безоблачна, глубока и чиста наша любовь.

… Я вижу иногда, как бледнеют мои товарищи, когда почтальон приносит в розовом или голубом конверте бесстыдные слова скверного сердца. … Они оставляют неизгладимый, горький след и огромное впечатление. У человека … вдруг опускаются руки, солнечный день кажется серым, ночи как-то неестественно глубоко вязнут в весенней грязи.

… Говорят, сердцу не прикажешь. Это выдумано малодушными и легкомысленными для собственного утешения, для оправдания низких поступков. Если сердце правильно бьется, ему и приказывать не надо. Только беспринципный человек с эгоистической натурой, не уважающий ни своего тела, ни души, у которого нет ничего святого, идет на компромиссы со своей совестью.

Война выдвинула людей суровых действий, суровых характеров и жестких правил.

… Есть среди нас люди, которые смотрят и ничего не видят, ничего не понимают и не хотят понять. Но есть голос совести, есть убеждения, есть нормы и законы поведения. Есть правда, есть ясность отношений, есть великое, непокоримое