Суетящийся демон. Книга 3 - Антон Гусев

это не твой начальничек приговорил меня к долгой и мучительной смерти в застенках местной помойки. И за что? За то, что я передумал? Но разве у человека не должно быть выбора? Базовая социальная потребность, между прочим! Я свой сделал и кажется, что не прогадал. Сижу теперь как Медуза Горгона среди кучи окаменевших героев точно греческий полубог. Fortis fortuna adiuvat, хе-хе! (лат. «судьба благоволит храбрым»). Недооценили вы старика Тито, да?

— Где Алек, ублюдок⁈ Что ты с ним сделал⁈ — Майя несколькими рывками переместилась в его сторону, но так и не коснувшись, резко отдёрнула руки. Она с удивлением поглядела на них: тонкие изящные пальцы постепенно начали каменеть.

— Не советую трогать меня, Майя. Проклятье ещё действует. Очень древнее и очень жестокое. Ты читала библию? Ну конечно читала, ты же из библиотеки не вылазишь. Пардон, не вылазила раньше. Помнишь историю про Содом и Гоморру? Гнездо разврата, прямо как здесь. Господь уничтожил их, но дал семье Лота покинуть те места, запретив оборачиваться. Но жена не послушалась, обернулась и обратилась в соляной столп. Теперь я говорю тебе, уважаемая, не приближайся ко мне, пожалеешь. Все эти люди вокруг… У них был шанс. Что же касается твоего братишки, то он где-то под нами… Ты отлично знаешь это место. Я подвесил его туда же, куда вы подвесили меня. Мне кажется, это справедливо. Пришлось, конечно, слегка его обездвижить, но ничего, вы, некроманты живучие.

— Больной мерзавец… — Лицо Майи скривилось в гримасе презрения, но развязывать битву она не стала. Изящная фигурка обогнула трон и побежала по направлению к подвалу.

— Двойные стандарты! — Развёл руками наставник и повернулся к Евклиду.

От неожиданности у молодого человека ёкнуло сердце. Левая половина лица Тито была деформирована, и прикрыта маской плотно вросшей в кожу. Часть плеча и левая рука наставника тоже принадлежали не ему.

Чужеродная конечность удлинилась и потянулась к Евклиду в приветственном жесте. Он отлично знал эту руку и помнил эту маску. Она принадлежала сатану Граскусу, побеждённому инквизитором Томасом Четвёртым в одиннадцатом доме. На обратной стороне этой маски была позорная царапина, но увидеть её было невозможно, она теперь являлась частью головы Тито.

— О! Я вижу, что тебе знакома новая частичка меня, мой ученик. Я и Граскус теперь хорошие друзья. Даже немного больше, чем друзья, Евклид. По несчастью, конечно, изначально. Но как видишь, в итоге всё закончилось просто прекрасно, более чем хорошо.

Рука с лёкостью подняла над землёй кусок каменной человеческой статуи и швырнула её в сторону. Та упала и разбилась под своей тяжестью на несколько кусков.

Суетящийся демон держался возле Евклида, готовый в любой момент защитить хозяина.

«Евклид?»

«Ожидаем, Тимофей. Нам надо разобраться, что с ним. Возможно это вообще теперь не Тито».

— Вот только не надо меня боятся, друзья! Мы же бывшие земляки! Вспомните, это ведь я законтрактовал вас обоих. Можно сказать, что я ваш крёстный. Согласны? Уверяю, несмотря на мой экстравагантный внешний вид, я вполне себе сохраняю рассудок. Во всяком случае большую часть времени.

— Тито, наставник, что с тобой произошло? Они выкрали тебя из Нор…

— Да-да, прямо из-под носа у Бракуса, твоего находчивого биолога. Но я не в обиде, он учёный, а не охранник. В конце концов, он всё же согласился помочь, хотя его методы конечно… Ну да ладно.

Тито ловко спрыгнул с трона на пол и двинулся в сторону дуэта.

— Когда эта склочная девка и её братец выкрали меня, то вернули ровно туда, откуда я и бежал. На территорию короля Закхарда, в темницу. Мне выкололи оба глаза, а левую руку замуровали в стену, чтобы мне неповадно было больше убегать. Ты же помнишь моё состояние, Евклид. После того, как я впервые сбежал, так и не закончив ритуал, то и так почти испустил дух. А тут моё едва восстановившее свои базовые функции тело, приковали, словно это не благодаря мне ты, парень, оказался в Хаосуме живым и здоровым. Я делал это для Закхарда! Кстати, знаете как они называют это место? Дольмортис! Долина смерти на латыни, игра слов, которая кажется этому горе-королю забавной.

Свет почти не попадал сюда, я торчал в темноте много дней, ходил под себя, ожидая пока, наконец, явится уборщик, уберёт испражнения и принесёт тарелку жратвы.

Закхард явился ко мне лишь однажды, на второй день моего заключения.

— Ты хочешь свободы? Теперь ты свободен. Делай что хочешь, слуга, предавший свою клятву верности. Я не убью тебя даже если ты попросишь об этом. Живи и радуйся, весельчак Тито, мы поговорим с тобой через пять лет.

Демон, который был помещён внутрь моего тела развоплотился ещё там, в Норах, чуть не унеся меня с собой. И вот я стою один, в полной темноте, больной и слабый и думаю, что же я сделал не так? Пять лет? Я и полгода бы не протянул в этой сырости и темноте. Я кашлял кровью и чувствовал, что жизнь, которую я решил сохранить в себе, угасала с каждым днём. Но я не собирался подыхать так, мой дорогой ученик! Жажда жизни и ярость били во мне ключом. Я искал выход, но выход нашёл меня сам.

Подвал внизу ведь не настоящая темница, Евклид. Закхард Разумный обычно не берёт пленников. Но я был исключением. Они отвели под моё заточение склад со всяким барахлом и это стало моим спасением. В один день со мной сюда попала вот эта маска. Никто не знал что это, её швырнули сюда вместе с кучей шлемов и прочего барахла с неопределённой полезности. Маска не подавала признаков жизни первые дни, когда за мной шла непрерывная слежка. Но потом Закхард уехал, все расслабились и мой дорогой Граскус явился поговорить со мной. Бывший сатан владыки Золотистого Утёса был очень слаб. Я мог слушать его, лишь приложив маску к лицу и он говорил со мной. Сначала я думал, что просто схожу с ума, но затем понял, что эти мысли просто не могут быть моими. И чем дольше мы общались, тем громче становился его голос.

Граскус был просто кладезем информации и у него был план. Нужно было объединиться. В прямом смысле. Для того, чтобы план сработал нужны были две жертвы: добровольная и по принуждению. Я, как вы понимаете, заделался добровольной, а жертвой по принуждению стал некромант, подносивший мне еду.

Самым сложным оказалось сохранить самоидентичность, но мы справились. Было множество попыток. После умерщвления жертвы по принуждению мы повторили ритуал сотню раз