Как живые: Двуногие змеи, акулы-зомби и другие исчезнувшие животные - Андрей Юрьевич Журавлёв

позволял отныне изучать окаменелости, не распиливая и не ломая их. Также Лемуан сделал отливки черепной полости своих находок. Ему удалось показать, что многобугорчатые млекопитающие действительно отличались примитивным строением мозга. Коп приезжал в Реймс, чтобы ознакомиться с коллекцией, и отметил как ее важность, так и обилие шампанского с грибным пате у гостеприимного Лемуана…

Наиболее отчетливыми признаками хористодер являются уплощенный череп; сближенные на кончике рыла ноздри, иногда слитные; как бы сдвинутые назад верхневисочные окна и удлиненная «мордочка» (за счет разрастания предлобных костей, а также у некоторых форм – носовых). Нижневисочные у «мелкоголовых» форм закрылись. Были еще задневисочные окна, которые снизу окаймляла пара удлиненных неоморфных костей. Это покровные окостенения черепа, составляющие часть мозговой коробки и не встречающиеся больше ни у кого. Предположительно, неоморф получился из стремечка, которое у хористодер «пропало». Теменного отверстия нет, но изнутри на теменных костях заметна ямка, куда подходил крупный пинеальный орган (шишковидная железа). Глазницы – крупные и овальные – из-за плоской формы черепа смотрели больше вверх, чем в стороны (рис. 22.3). Весь череп выглядел тонким и ажурным. Возможно, неоморфные образования возникли, чтобы немного упрочить эту конструкцию. Каждый зуб – высококонический, текодонтный – сидел в своей неглубокой лунке, как у динозавров и архозавроморф вообще, и был покрыт тонкоребристой эмалью. В дополнение вдоль сошников, крыловидных и нёбных костей рядами протянулись мелкие зубчики. Тела позвонков – обычно с плоскими фасетками (амфиплатицельные). На хорошо сохранившихся скелетиках просматривается частокол из тонких заостренных гастралий в три продольных ряда (см. рис. 22.3). Они образуют почти сплошное покрытие брюха между передними и задними лапами. Сами конечности, кроме длинных кисти и стопы, укороченные.

Рис. 22.3. Скелет ювенильного гифалозавра (Hyphalosaurus lingyuanensis), тонкие кости в туловищной части скелета – гастралии; длина 15 cм; раннемеловая эпоха (130–120 млн лет); пров. Ляонин, Китай (Горный музей Мадрида)

В пресноводных водоемах хористодеры составляли значительную биомассу (рис. 22.4). Так, счет скелетов гифалозавра линъюаньского, жившего 130–120 млн лет назад, идет на сотни, а байтайгоуского (Hyphalosaurus baitaigouensis) – на тысячи.

Рис. 22.4. Скелеты гифалозавров (Hyphalosaurus lingyuanensis); длина до 1 м; раннемеловая эпоха (130–120 млн лет); пров. Ляонин, Китай (Пекинский музей естественной истории)

При изучении этих рептилий случился небольшой казус: с коллекциями из одного местонахождения работали два коллектива специалистов. Одни назвали новую находку собственно гифалозавром линъюаньским, а другие – синогидрозавром линъюаньским (Sinohydrosaurus lingyuanensis). Второе имя, кстати, получилось очень похожим на первое – «китайская водная ящерица», а образцы, использованные для описаний, вообще были идентичными. Они представляли собой половинки расколотой надвое каменной плиты – такие называют отпечатком и противоотпечатком. Оба новых рода и вида были опубликованы в 1999 г. практически одновременно. Лишь небольшая разница во времени сдачи статей в печать определила первородство гифалозавра.

Неудивительно, что среди такого количества скелетных остатков попался и двухголовый новорожденный, всего 7 см длиной. Кроме размеров тела (взрослые особи вырастали до 1 м), юное создание в нем выдают относительно большие голова и глаза. (Когда-то Уолт Дисней, создавая образы так полюбившихся всем героев вроде Микки Мауса, обратил внимание на крупноголовость и большеглазость младенцев и придал эти «няшные» черты своим персонажам.) К тому же братья и сестры двуглавого гифалозавра – их там был целый выводок – остались лежать в позе эмбриона с обвернутыми вокруг тельца шейкой и спиралью хвоста. Осевое раздвоение его скелета начинается прямо ост плечевого пояса, где расходятся две длинные серии шейных косточек (видимо, достигавшие 19 позвонков каждая), несущие два одинаковых заостренных черепа.

Подобные нарушения случаются при неполном делении зародышевого диска, если эмбрион получил повреждение. Возможно, повлияло падение температуры, нередкое в этой части Азии в первой половине мелового периода (неслучайно местные динозавры кутались в перья, а теплолюбивые крокодиломорфы вовсе не прижились). Причиной мог стать и взрыв вулкана – одного из тех, что периодически губили экосистему Чжэхоль (и создавали богатые заделы для работы палеонтологов). Последующее снижение уровня кислорода, повышение концентрации углекислого газа или ртути в водоеме – все могло изменить плавный ход зародышевого развития. А возможно, самка, ожидавшая приплод, была ранена чьими-то зубами, что спровоцировало перестройку всего организма и нанесло вред зародышу. Ведь, подобно многим водным рептилиям, хористодеры были живородящими (или почти таковыми). По крайней мере, среди остатков одной из самок гифалозавра байтайгоуского сохранились скелетики 18 зародышей, попарно лежавших вдоль ее тела в скрюченной позе. У другой особи на сносях в чреве оказалось свыше десятка овальных яиц (от 0,5 до 2,5 см в диаметре) в мягкой, слабо обызвествленной пористой оболочке с эмбрионами на ранней стадии развития. Скорее всего, эти существа были яйцеживородящими: они вынашивали яйца, пока не проклюнутся новорожденные.

Впрочем, как мы видим, самка с двуглавым эмбрионом разродиться не успела. Возможно, причиной ее преждевременной смерти стали сами эмбрионы: первые два из них уже развернулись, причем один из них – головой к «выходу», а другой, наоборот, хвостом. Так они могли помешать друг другу покинуть чрево, и беременная мать погибла, не опроставшись…

У юных 6-сантиметровых гифалозавров кости черепа оставались несросшимися, канал хорды – открытым, гастралии – очень тонкими и мелкими, суставные головки длинных костей конечностей и элементы стопы – хрящевыми. Такое существо вряд ли было готово к полной опасностей самостоятельной жизни. Нередкие среди ископаемых лагерштетта Чжэхоль находки взрослых хористодер вместе с подрастающим поколением подсказывают, что этим рептилиям были не чужды родительские «чувства» (по крайней мере, как крокодилам). Определить, что это недоросли, а не новорожденные, можно сопоставив их суммарный объем тела с таковым взрослой самки: понятно, что 185 см3 в 160 см3 никак не поместятся. Значит, самка уже давно разродилась, но продолжала жить с отпрысками общей «семьей».

При тщательной родительской заботе из новорожденных вырастали существа, похожие на мелких плезиозавриков: с маленькой головой, овальным тельцем и очень длинными шеей и хвостом. Из общего числа позвонков – 94 и 111 у двух разных видов – на хвост приходилось больше половины. Нижние височные окна закрывались по мере взросления.

Хористодеры стали первыми живородящими пресноводными рептилиями, и выползать на пляж гифалозаврам было вовсе незачем, тем более на коротких лапках. Вдобавок крестцовые ребра у них не были спаяны ни с позвонками, ни с тазом, и тазовый пояс не мог служить опорой на суше. Зато «ящерки» прекрасно приспособились к водной среде. Обтекаемое тело гифалозавра линъюаньского плотно покрывали разновеликие угловатые чешуи, и самые крупные из них, овальной формы, тянулись двумя непрерывными рядами по бокам туловища и хвоста. Эти пластинки несли продольные кили, которые, как мы уже знаем на примере аспидоринха, уменьшали лобовое сопротивление при движении сквозь водную толщу. Голову украшали ромбические чешуи, а шею – прямоугольные.

Тяжелые ребра и гастралии придавали телу нейтральную плавучесть. Плотная костная ткань развивалась благодаря пахиостеосклерозу – сочетанию внешнего утолщения кости (пахиостоза) и уплотнения ее сердцевины (остеосклероза). Между длинными пальцами растянулись тонкие перепонки. Протяженный хвост, в котором было 55 слегка сжатых с боков позвонков, нес по краю кожное утолщение, образующее широкий плавниковый гребень. За счет движений хвоста, подруливая короткими перепончатыми лапами, гифалозавры стремительно передвигались в глубине больших озер в поисках добычи.

Судя по тонким игловидным зубам, охотились они на плавучих беспозвоночных и небольших позвоночных. В озерах это были, например, крупные водные личинки насекомых, ракообразные ляониногрифусы (Liaoningogriphus), головастики и взрослые особи хвостатых и бесхвостых земноводных, рыбы ликоптеры и короткорылые осетровые пейпяостеи (Peipiaosteus). Все они не превышали в длину 10 см и встречались весьма часто. (Ляониногрифусы относятся к редким ныне спелеогрифовым ракам, населяющим некоторые пещерные водоемы.) Однако и содержимое кишечника, и частое сонахождение скелетов гифалозавров с остатками ликоптер (иногда почти в пасти ящера) свидетельствуют о преимущественно пескетарианской диете взрослых особей. Они хватали жертву быстрым боковым движением головы на гибкой шее, челюстные зубы прокалывали добычу, нёбные помогали ее удержать и направить в глотку.

Обильные хористодеры, особенно молодь, вероятно, служили пищей