Майя Плисецкая. Пять дней с легендой. Документальная история - Вадим Эмильевич Верник

надо понять, хочу ли этого я», – резонно и довольно строго отвечает Плисецкая. В растерянности я не знал, что говорить дальше. Впрочем, Майя Михайловна сама подсказала выход: «Через три дня я вернусь в Мюнхен. Запишите мой немецкий номер. Перезвоните». Я положил трубку и вспомнил, как категорично ответил мне однажды Иннокентий Михайлович Смоктуновский. Когда я только начинал в профессии, мне предложили в популярном тогда издании «Спутник кинозрителя» взять интервью у Смоктуновского. Идея, конечно, классная, но как это сделать? Попросил помочь папу. Смоктуновский участвовал во многих папиных постановках и очень его ценил, поэтому согласился. Когда он прочитал готовый текст, то сказал всего несколько слов: «Мне не понравилось, как вы изложили наш разговор, я здесь слишком доступный». А у меня перед глазами всплыл автограф, оставленный Смоктуновским мне, десятилетнему: «Дорогой Вадик, всего доброго тебе в твоем мечтании». Слова выдающегося артиста, теплые и душевные, согревали меня ровно до того момента, как он сухо и безучастно произнес: «Это очень плохо, Вадим».

Где эта грань в общении с великими? Как не потерять себя под прессом мощной личности? Если мне повезет и Плисецкая все-таки согласится, то как выстраивать разговор, найти верную интонацию?.. Тысяча вопросов – и ни одного ответа. Впрочем, в какой-то момент я понял, что суетиться раньше времени не надо и действовать лучше поэтапно.

Итак, жду назначенного дня, чтобы связаться с Плисецкой второй раз. С трепетом набираю номер и слышу в ответ: «Я согласна». А я автоматически взлетаю на седьмое или восьмое небо! Осталось выбрать место съемки. Майя Плисецкая продолжала танцевать, много гастролировала, хотя ей было уже за семьдесят. «Хотите, прилетайте в Токио, можно в Париж или Миккели». Слово «Миккели» я тогда услышал впервые. Плисецкая пояснила, что это небольшой финский город. Остановились на Миккели: я понимал, что для нашей съемочной группы это бюджетный вариант. Финские гастроли Плисецкой планировались вместе с труппой Гедиминаса Таранды «Имперский русский балет». Таранда сделал для нас визы и очень помог в организации поездки.

Интервью для фильма «Майя. Урок классического танца» согласились мне дать Родион Щедрин, Белла Ахмадулина, Борис Мессерер, кузен Плисецкой, ее партнеры Николай Фадеечев и Александр Богатырев. Я даже встретился с одноклассником Майи Михайловны по хореографическиму училищу Владимиром Левашевым.

Эфир фильма о Плисецкой в рамках цикла «Субботний вечер со звездой» состоялся на Российском канале в конце ноября 1996 года.

В моем архиве есть запись нашего фильма на vhs-кассете. А еще сохранились расшифровки интервью со всеми участниками фильма, – со всеми, кроме главной героини. И вот однажды звонит режиссер монтажа Дмитрий Воробьев, мы вместе делаем программу «2 ВЕРНИК 2» на «Культуре». «Вадик, я сегодня разбирал свои архивы и обнаружил несколько кассет betacam с исходниками твоей "Плисецкой", здесь интервью, другие записи. Может, тебе это нужно?». К созданию фильма о Плисецкой Дима не имел никакого отношения. Как кассеты попали к нему? Как хранились все эти годы? Какая-то мистика!

В общем, пазл сложился, и я смог документально восстановить практически полную картину под названием «Майя Плисецкая в моей жизни». Так возникла идея сделать книгу. Многое, о чем мы говорили с Плисецкой на съемках и что мне удалось увидеть в Миккели, не вошло в фильм, – хронометраж не позволял. За кадром осталось и большинство высказываний тех, у кого я брал интервью. Поэтому все кассетные исходники и расшифровки, сделанные еще на пишущей машинке, – для меня бесценный материал. В книге много прямой речи самой Майи Михайловны. На страницах она предстает такой, какой я ее увидел, без ретуши.

«Умирающий лебедь». 1966 год.

Фото Евгения Умнова.

Готовясь к съемкам, я внимательно прочитал автобиографическую книгу «Я, Майя Плисецкая…». И прежде всего обратил внимание на слова, ставшие лейтмотивом повествования: «Что вынесла я за прожитую жизнь? Какую философию?.. Люди делятся на плохих и хороших… Плохих во все века было больше, много больше». Эти слова даже вынесены на обложку. По иронии судьбы в труппу Большого театра Майя Михайловна была зачислена первого апреля (в 1943 году). Однажды она сказала: «Есть в этом что-то дьявольское – быть зачисленной в день, когда нельзя никому верить». В своей книге Плисецкая сводит счеты с неугодными ей людьми, а таких в ее жизни было предостаточно. И у меня возник отчетливый образ Плисецкой как символа противостояния, вечной борьбы. На этой напряженной ноте я и выстраивал концепцию будущего фильма. Но поразительное дело! Плисецкая, с которой довелось общаться мне лично, оказалась совсем непохожей на героиню ее собственной книги, и вся выстроенная мною концепция рушилась как карточный домик.

Прошло столько лет, машина времени вновь переносит меня в Миккели-96, и я буквально проваливаюсь в ту эпоху, вижу не только силуэты, но и лица, чувствую почву под ногами и все приметы тогдашней жизни. Раньше мне казалось, что такое может случиться только в кино.

День первый

Экзерсис у станка

Миккели на берегу озера возвышается концертный зал. Это музыкальная Мекка. Спектакли, концерты, фестивали с участием лучших исполнителей со всего мира собирают ценителей высокого искусства. Концертный зал – главная достопримечательность маленького северного города. Еще есть кафедральный собор, построенный в конце XIX века в неоготическом стиле, и пара местных музеев. Все остальное – двух-трехэтажные неприметные здания. В то время я только начинал собирать чашки с названием городов мира. Сейчас у меня внушительная коллекция. Естественно, я искал чашку с названием «Миккели», но выяснилось, что такого сувенира просто не существует. В результате я увез маленький глиняный стакан, и в моей коллекции это вставной зуб. Зато какая память!

Майя Плисецкая и Вадим Верник.

Миккели, 1996 год.

Середина октября. Стоят прохладные пасмурные дни, воздух пропитан густым туманом, он стелется до земли. Туман окутывал город в течение всех дней, дымка никогда не рассеивалась. В городе все в шаговой доступности. Наша гостиница – в десяти минутах от концертного зала, и то если идти медленным шагом.

Программка выступлений Майи Плисецкой в Миккели. 1996 год.

И вот мы на месте. Полдень. Закулисный холл концертного зала. Навстречу неспешно идет Майя Плисецкая! Крохотного роста, в черном трико, шароварах и специальных дутых валенках. Стандартная балетная униформа. Раньше мне казалось, что Плисецкая ростом повыше. Только фантастически длинные руки и лебединая шея выдают в ней легендарную балерину.

– Как добрались? Как устроились? – одаривает улыбкой.