Собрание сочинений. Том 2. Мифы - Генрих Вениаминович Сапгир

и дикого

Ухмыляются рогатые бородатые

Щеки и носы раскрашены свеклой

Груди и зады едва прикрыты

Беспокойно – что они изображают?

И зачем их так ужасно гримируют?

Там какие-то растерзанные бабы

На осле везут лысого пьянчужку

И выплясывают и вопят в небо

Алое от флагов и полотнищ

– Эвоэ! Эвоэ!

Что-то в Городе заметно изменилось

Люди побежали в магазины

И как будто грянули с двух сторон вразнобой

Духовые оркестры

У прилавка винного отдела

Напирают – чуть не дымятся

За стеклом – две продавщицы

Тычут им серебро и бумажки

А они в ответ суют бутылки

Без конца – серебро и бумажки

Без конца – зеленые бутылки

Что за суетливая спешка?

Что за непонятная жажда?

Будто весь многовековый Город

С парками вокзалами домами

С памятниками в бронзе и камне

Разом в этот день решил напиться

А на площади имени Поэта

В свое время

Сочинившего Оду Государству

Уже – драка

Развернулась как на экране

(кадр)

Кто-то гонится за кем-то через площадь

(кадр)

Двое лупят парня в кожаной куртке

(кадр)

Лицо зашедшееся в крике

(кадр)

Человек в разорванном костюме

Шарит очки на асфальте

(кадр)

Один обливается кровью

А другой его поспешно уводит

(кадр)

Башмак давит очки с хрустом…

Завывает желтая машина

И мигает синей вертушкой

И за всем за этим наблюдает

Юноша с античной улыбкой

И повсюду где он проходит

С козлоногой и блаженной свитой

Водка льется в праздные глотки

Красное вино течет по лицам

Песни крики драки поцелуи

И творится что-то неприличное

Явно непредусмотренное

Правительственной Комиссией

По организации Праздника

Впрочем кто-то там распорядился…

Но плющом опутало машины

И в руках блюстителя прядка

Превратились дубинки в тирсы

Автоматы – в толстые бутылки

И стреляют пробками и пеной

Лопаются звезды фейерверка!

А на площади имени Поэта

В свое время

Оказавшего услугу Государству —

Синий дым прожекторов

Топчется и двигается площадь

Люди наслаждаются свободой

Инженер танцует с наядой

Плосконосый сатир – с иностранкой

А военный танцует с вакханкой

Продавщица осла обнимает

Ее в танце осел понимает

А студентка на фавне повисла

Ах как много в движениях смысла

С нимфой топчется пьяный рабочий

Нимфа пьяного дядю щекочет

Ее ловит взъерошенный дядя

И хватает другую не глядя

И танцуют какие-то твари

И хохочут какие-то хари

И кричит Калибан с Магадана

Вскидывая нелепые ноги

– Свобода! Свобода! Свобода!

Девочки из ресторана

Обнимают и уводят лысого Силена

С фасада соседнего дома

Памятным лицом пятиметровым

Смотрит Основатель Государства

А у памятника Поэту

Улеглась огромная кошка

Поблескивая лунными зрачками

И танцуют люди и птицы

Лилипуты крысы и мокрицы!

Но безумье и ночь на исходе

Прочь уходит длинная пантера

А за нею – фавны и менады

Опустела площадь

На дощатой эстраде

Пианист уснул за пианино

Барабанщик спит на барабане

Пьяный музыкант

Вливает в медное горло

Своей трубы

Уж не помнит которую бутылку

– Пей приятель!

Лишь один еще стоит качаясь

И струна гудит в пустое небо

– Д И О Н И С!

– Д И О Н И С!

ИЗ КАТУЛЛА

С яблоком голубем розами ждал я вчера Афродиту

Пьяная Нинка и чех с польскою водкой пришли

НА ПОКУПКУ КНИГ

Сумерки. Март. Люди – по магазинам

Я – в магазин где продаются книги

Вдруг достают из-под прилавка —

О нищета и богатство духа!

Так приобрел Шиллера и Шекспира

В издании Брокгауза и Ефрона

Мерцают золотым обрезом

Ну же! досыта ешь книгоежка

СВИРЕПАЯ

1

Начало было довольно невинно

Над городом появились

Крылатые мальчуганы

Болтают в воздухе пятками

Строят потешные рожицы

И внезапно нацелясь

Пикируют на прохожих

Забираются под рубашки под платья

Щекочутся и хихикают

С балкона подросток

Пускает высокий фонтан

Красавица рукой зажавши юбку

Спасается в подъезд

В недоумении толстяк

Младенца держит на руках

Пока раскачивались городские власти

И нашлись добровольцы

Испарились мушиные хулиганы

И о них моментально забыли

Как забывают обо всем что выходит за

И только у двух влюбленных

Сердца забились чаще

И столик придвинув к постели

Решили они не вставать

2

На следующее утро

Все было гораздо серьезней

Появились голые женщины

Пахнущие сандалом и мускусом

Попадались и китаянки

Прикрывающие лицо веером

Вот выходит человек из дома

На уме ничего такого кроме ясного утра

И вдруг – померещилось что ли? —

Наплывают ночные ароматы

И – навстречу голая как яйцо

На цепочке ведет пантеру

Лишь на щиколотках позвякивают браслеты

Или в автобусе

Вдруг почувствует живое интимное

К пиджаку прижалась белая грудь

И в жар его бросает и в холод

Видели их или не видели

Но были свидетели

И замешательство

Появилась милиция и дружинники

Но голых не обнаружили

Закрыли бани и тем ограничились