Избранное - Кира Алиевна Измайлова

и позволять себе некоторые излишества. Но я не хочу. Хочу быть простым рантье.

Я сочувственно вздохнул.

– Хелен правильно называет меня размазней, – самокритично сказал он и приложил холодный стакан ко лбу. Рассел терпеливо слушал. – Я покоя хочу. Жить сам по себе, заниматься чем-то мирным, хоть бабочек рассматривать или там гербарии собирать. Я не желаю заниматься бизнесом, путешествовать, делать карьеру или там гулять, играть на скачках, пить… Тем более что пить я не умею, а в игре мне не везет. Ну и не надо.

– Вот об этом я и хочу спросить… – произнес Рассел. – Вы вчера, по свидетельствам очевидцев, безобразно напились, а потом начали приставать к мисс Тагор, верно?

– Угу, – ответил Огден и потрогал скулу, на которой красовалась оставленная кольцами Майи ссадина. – Я уже извинился.

– А после этого что вы делали, помните?

– Ну так… урывками… Вышел в сад, там прохладно было, вроде в голове прояснилось. Постоял, покурил и понял, что надо лечь. Ну и ушел в комнату.

– Никого по пути не встретили?

– Если и встретил, то не запомнил, – честно сказал Огден. – Я даже ботинки не снял, так на кровать и рухнул. А! Вспомнил!

– Да-да? – оживился инспектор.

– Я сквозь сон слышал, как ругалась экономка, что я не разулся. Я еще удивился, что она забыла ночью в комнате, но отключился. Только утром узнал, что с Эндрю приключилось. И вот еще… – Он приложил стакан ко лбу другой стороной. – Среди ночи я проснулся, пить хотел смертельно, а в кувшине на дне осталось. Эндрю спал, я и не увидел, что у него рука в гипсе, да и не будить же его?.. Ну и пошел на водопой. А на лестнице встретил Маккинби с бутылкой. Он очень уж веселый был, и почему-то одетый… В смысле, не в пижаме.

– Н-да. А который был час, не помните?

– Нет. Могу только сказать, что музыка уже не играла, тихо было.

– Мисс Брадшо вы в саду не встречали? Лили?

– Нет, – покачал головой Огден и снова схватился за стакан. Видимо, в голове у него палили береговые батареи, отбиваясь от вражеского флота. – Меня уже просветили, что все думают на меня. Но это не я, честное слово! Я у входа постоял да и пошел назад.

– А почему ботинки и брюки грязные?

– Потому что я навернулся там в темноте, – мрачно сказал Джон. – Нет, не буду больше пить…

– А как вы объясните наличие пайеток с платья мисс Брадшо на вашей одежде? – въедливо спросил Рассел.

– Не знаю, – пожал тот плечами. – Но мы же танцевали, и активно так, может, прицепилось?

– Все может быть… Хорошо, идите, мистер Огден, и выпейте аспирина, что ли. А то на вас смотреть больно! – искренне сказал инспектор.

Я вздохнул. От Огдена разило таким перегаром, что я ничего толком не учуял. Да, с Лили он общался, но когда именно – уже не установить!

Следующим явился Бейнс, долго пыхтел и клокотал, как закипающий чайник, взывал к Господу и требовал, чтобы его семейство оставили в покое, в особенности младшую дочь, которая от таких переживаний может лишиться покоя и заболеть. Правда, Рассел был непоколебим и цепочку событий восстановить сумел. Папаша Бейнс улегся спать, заткнув уши берушами, чтобы не слышать богопротивных мелодий. (Если эту какофонию можно назвать мелодиями. То ли дело органная музыка!) Потом проснулся, взглянул на часы и спохватился, что неплохо бы проверить, улеглись ли уже дочери. И тут в тусклом свете ночника он узрел диавольское создание, подбиравшееся к нему из темного угла, со звериным белым ликом и сверкающими красным огнем глазами… Чудовище не испугалось распятия и молитвы, и Бейнс выскочил в коридор с криком о помощи, хотя чем ему могли помочь эти молодые нечестивцы?

– Все-все, довольно, – остановил его инспектор. Судя по дрожанию его левой икры, он едва сдерживался, чтобы не захохотать. – После того как кошку выгнали, вы снова отправились в постель. Дочери были при вас?

– Да, – твердо сказал Бейнс. – Когда я засыпал, обе сидели по сторонам кровати. Утром, когда я проснулся, рядом была только Фиона. Она сказала, что Эстер пошла переодеться, и правда, та скоро вернулась. Они обе так побледнели от этих ночных ужасов! Вот помяните мое слово, еще одна такая ночь, и мы все заболеем! И, – тут он всхлипнул, – пусть покойная была просто глупой девчонкой, развратной и жадной, даже она не заслужила смерти без покаяния! Вы должны найти убийцу!

– Будем надеяться, мы это сделаем, – спокойно сказал Рассел. – Пока можете быть свободны, благодарю за помощь. Констебль! Пригласите мистера Маккинби.

Пока тот ходил за Дэйвом, я высунулся из-под кресла и помотал головой. Бейнс с Лили точно не общался, разве что на расстоянии вытянутой руки, а то и двух, как все за общим столом.

– Мистер Маккинби, – встретил того Рассел. – Присаживайтесь и поведайте, будьте так добры, чем вы занимались этой ночью? Только хорошенько подумайте.

– Ну ладно, я соврал, – легко признал Дэйв. – Не возражаете, если я закурю?

Не дожидаясь разрешения, он достал портсигар и зажигалку.

– Но не ради алиби, клянусь памятью моей достойной матушки! Тут замешана дама…

– Вот как? – нейтрально поинтересовался инспектор и поднял бровь. – Вы рассказывайте, рассказывайте.

Дэйв ухмыльнулся, закурил и, выдохнув дым, проговорил:

– Знаете, инспектор, я думал, что умру со скуки в этом доме. Но, признаюсь, я давно так не развлекался! Поиски сокровищ сами по себе занятие увлекательное, но после вчерашнего цирка это уже не котируется.

– Значит, цирка… – протянул инспектор. – Вы, насколько я понимаю, из гостиной не выходили?

– Да нет, я люблю поплясать, выпивка под рукой… я этак могу до утра веселиться, – пожал плечами Дэйв. – Разве что в уборную отлучался, но в самом начале вечера. Потом… вышел, только когда Энди навернулся с лестницы.

– А какие отношения у вас были с покойной? Вы собирались пожениться?

– Да упаси боже, – серьезно ответил он. – Так, подружка. Между нами говоря, она и других мужчин, кхм, не чуралась. Только мне на это плевать. Склеил ее на одной вечеринке, потом обмолвился про поиск сокровищ, она и пристала: возьми да возьми с собой, это так романтично! Я был навеселе и согласился, вот и все.

– А вы заметили, когда она ушла?

– Нет, – подумав, покачал лохматой головой Дэйв. – Последний раз я ее видел, когда с Бэйби танцевал. Я точно помню, она разговаривала с Майей. Громко так, потому что уже набралась.

– А о чем они беседовали?

– Я только обрывок фразы успел услышать, мол, Эстер не умеет одеваться и краситься. Та точно слышала, покраснела даже…