Дживс и Вустер - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

жены ему потребуется доход существенно более высокий, чем он располагал до этого. Перебрав и взвесив преимущества ряда других профессий, он избрал карьеру букмекера для общедоступных трибун и принял фирменное название Честный Паркинс. Я исполнял при нем должность помощника. Мы оба носили накладные усы.

Джил открыла было рот, но, видимо, почувствовав, что слова тут бессильны, снова закрыла.

– Первое время предприятие приносило вполне неплохую прибыль. В Донкастере удача нам настолько улыбнулась, что за три дня мы сколотили сумму в четыреста двадцать фунтов и в самом оптимистическом настроении отправились в Эпсом на Дубки. Однако там его сиятельство поджидала катастрофа. Дело не в отливе и приливе, эта метафора была бы здесь неточна. На его сиятельство обрушилась одна гигантская волна цунами, иначе говоря, капитан Биггар, мисс. Он выиграл у его сиятельства двойной: пять фунтов на Люси Глиттерс при ста к шести и весь выигрыш – на Мамашу Уистлера по стартовой ставке.

– И какая была стартовая ставка? – еле слышно спросила Джил.

– К великому моему прискорбию, тридцать три к одному, мисс. А поскольку он сгоряча не согласился своевременно расторгнуть пари, в результате этого обвала его сиятельство оказался должен капитану Биггару свыше трех тысяч фунтов, и никаких средств, чтобы расплатиться по этому обязательству.

– Бог мой!

– Да, мисс. Его сиятельство вынужден был броситься в довольно поспешное бегство с ипподрома, преследуемый капитаном Биггаром, который ехал за нами и кричал: «Жулики!» Мы все же сумели оторваться от него где-то милях в десяти от Рочестер-Эбби и уже надеялись, что все благополучно кончилось и в памяти капитана Биггара его сиятельство навсегда останется смутной безымянной фигурой в моржовых усах. Однако судьба распорядилась иначе, мисс. Капитан, идя по следу, настиг его сиятельство здесь, разоблачил его инкогнито и потребовал, чтобы с ним немедленно рассчитались.

– Но у Билла ведь денег нет.

– Вот именно, мисс. Его сиятельство сослался на это обстоятельство. И тогда капитан Биггар предложил, чтобы его сиятельство завладел подвеской миссис Спотсворт, а когда его сиятельство хотел отказаться, убедил его, заявив, что несколько лет назад сам лично преподнес это украшение миссис Спотсворт и потому имеет моральное право позаимствовать его. Эта версия теперь, по здравом размышлении, представляется малоправдоподобной, но он изложил ее с таким множеством подтверждающих подробностей, что тогда мы ему поверили, и его сиятельство, клявшийся, что никогда не согласится, согласился. Я понятно излагаю, мисс?

– Вполне. Вам не мешает, что у меня голова кружится?

– Нисколько, мисс. Затем встал вопрос, каким образом это осуществить, и в конце концов было решено, что я уведу миссис Спотсворт из ее комнаты, сообщив ей, что в разрушенной часовне видели леди Агату, а его сиятельство в ее отсутствие завладеет подвеской. Хитрость удалась. Драгоценность вручили капитану Биггару, и он увез ее в Лондон с тем, чтобы заложить и деньги поставить на ирландскую лошадь Баллимор, чьи шансы он оценивал очень высоко. Что же до лиловой пижамы его сиятельства, о которой вы отозвались с таким неодобрением, то я надеюсь убедить его сиятельство, что спокойный голубой или фисташково-зеленый…

Но Джил к вопросу о рочестеровских пижамах и планируемых мерах по искоренению их лиловости осталась равнодушна. Она колотила кулаком в дверь библиотеки.

– Билл! Билл! – кричала она при этом, как жещина, призывающая своего демона-возлюбленного,[254] и Билл при звуках этого голоса выскочил из дверей библиотеки, как пробка из бутылки, которую откупорил Дживс.

– О, Билл! – воскликнула Джил, бросаясь к нему в объятия. – Дживс мне все рассказал!

Билл поверх ее головы, покоящейся у него на груди, бросил на Дживса опасливый взгляд.

– В каком смысле все? То есть все-все?

– Все, милорд. Я счел, что так будет лучше.

– Теперь мне известно и про Честного Паркинса, и про твои усы, и про капитана Биггара, и про Мамашу Уистлера, и про миссис Спотсворт, и про подвеску, – говорила Джил, нежно прижавшись к его груди.

Что девушка, которой известно все, нежно прижимается к его груди, показалось Биллу настолько невероятным, что он вынужден был отпустить ее на минутку, отойти к столу и отпить немного шампанского.

– То есть ты в самом деле не шарахаешься от меня в ужасе? – спросил он, возвратившись и снова заключив ее в объятия.

– Конечно, нет. Разве похоже, чтобы я шарахалась от тебя в ужасе?

– Похоже, что нет, – прикинув, заключил Билл. И поцеловал ее в губы, в лоб, в оба уха и в макушку. – Но беда в том, что у тебя есть все основания шарахнуться от меня в ужасе, потому что, убей меня, я не представляю себе, как мы теперь можем пожениться. Я совершенно нищ и еще должен буду как-то наскрести целое состояние, чтобы вернуть миссис Спотсворт деньги за пропавший бриллиант. Noblesse oblige, ты же понимаешь. Так что если она теперь не купит у меня дом…

– Конечно, она купит у тебя дом.

– Ты думаешь? Ну, не знаю. Во всяком случае, я приложу все мыслимые усилия. Кстати, куда она подевалась, черт подери? Когда я проходил в библиотеку, она была тут. Надо ее немедленно отыскать, а то у меня полна голова всяких словечек и оборотов из объявлений, и если она сейчас не окажется под рукой, все выветрится.

– Прошу прощения, милорд, – произнес Дживс, который во время их объяснения тактично отошел к двери в сад. – Миссис Спотсворт и леди Кармойл в данную минуту направляются сюда через лужайку.

Он с поклоном отступил от двери, пропуская миссис Спотсворт и следующую за ней Монику.

– Джил! – удивленно воскликнула Моника, останавливаясь на пороге. – Боже праведный!..

– Не пугайся, пожалуйста, – отозвалась Джил. – Все переменилось. Мир, мир навсегда.

– Ну и отлично. Мы сейчас ходили с Розалиндой, я показывала ей твои владения…

– …их аллеи, обсаженные историческими дубами, и весело журчащие ручьи, где плещутся форель и линь, и живописные виды в обрамлении цветущих кустов… И как вам, понравилось?

Миссис Спотсворт в экстазе всплеснула руками и закрыла глаза.

– Чудно! Восхитительно! –