Тренировочный День 17 - Виталий Хонихоев

Маслова, прикладывая два пальца к виску залихватским гусарским жестом. Светлана поворачивает к ней голову, фокусируя взгляд на невысокой либеро и та тотчас торопливо убегает с площадки, не дожидаясь грома и молний. Со скамейки поднимается Синицына и не торопясь идет к площадке.

— Юлька. — хмыкает Светлана. — Покажи на что ты способна… как в старые, добрые времена. Ты же из «Красных Соколов», Синицына. Рада что снова выйдешь на площадку со своим старым капитаном?

— Не думаю, что мне следует испытывать по этому поводу радость. У меня другая функция на площадке. — моргает Синицына.

— Ни капельки не изменилась. Ты странная, Синицына.

— Я уже говорила, что я — обычная, капитан. — девушка поводит плечами и наклоняет шею из стороны в сторону, разминаясь.

— Я больше не твой капитан, Синицына. — усмехается Светлана. — Вон, твой капитан на скамейке сидит, рядом с тренером.

— Вы же сами сказали, что я из «Красных Соколов», капитан. Для меня вы всегда останетесь капитаном. — серьезно сказала Синицына. Светлана покачала головой.

— И ты тоже мной манипулируешь? — улыбнулась она. — Даже ты, Брут… ладно вам всем. Выиграю я этот матч, не переживайте…

Глава 20

Глава 20

Светлана «Копёр» Кондрашова

Мяч повис в воздухе над Валей Федосеевой, и Светлана рванула вперед, к сетке, краем глаза видя, что вместе с ней туда же рванула и Маринка Миронова, их двое, они — свежие, не уставшие, не измотанные тремя сетами тяжелой борьбы подряд. Из всей команды, из всех, кто сейчас стоял на площадке по их сторону сетки только они двое могли двигаться так стремительно. Накопившаяся усталость, молочная кислота в мышцах, возросшее время отклика и замедленная реакция — вот что не давало остальным провести «Атаку Птичьей Стаи», атаку, когда вся команда в едином порыве бежит к сетке и противник теряется, не зная откуда ждать удара и все равно пропускает. Эта атака, в исполнении Дуси «Снежной Королевы» Кривотяпкиной — была идеальной, она как будто видела всю площадку и передавала мяч именно тому, кто мог вбить мяч в покрытие. Однако из-за того, что первые два сета «Стальные Птицы» нещадно эксплуатировали этот прием, — они и устали быстрее чем соперники.

Теперь на площадке не было Дуси с ее тактическим компьютером в голове, не было Лильки с ее ударом-молнией… остались только они.

— Мой! — она выпрыгнула в воздух над сеткой, отводя правую руку назад и в сторону, заряжая ее для удара… сейчас, сейчас… ладонью вниз, отводя назад плечо и выгибаясь в пояснице… а вот и мяч! Прямо перед ней, бело-синий, кажется, что она видит каждый стежок на нем, мелкую надпись-принт на иностранном языке, мельчайше царапинки на натянутой коже…

— Хэк! — спина сгибается, ноги выносятся вперед, плечо идет вперед и вверх, а рука словно хлыст — описывает дугу, обрушиваясь на мяч! Удар! Бело-синее пятно размазывается по пространству, мгновенно расчерчивая пространство между двумя защитницами и со смачным шлепком — врезается в пол! Свисток!

— Копёр! Удар-копёр! — выкрикивает сзади Аленка Маслова, вскидывая вверх сжатые кулаки. — Светка ты супер! Я тебя люблю! Ого как!

— Отличный удар, старый капитан. — хлопает ее по плечу Валя Федосеева, от чего плечо чувствительно перекашивается и тянет вниз. — Хорошо, что ты теперь за нас.

— К-классный удар… — тихий голос ниоткуда.

— Ничего особенного. — выпрямляется рядом Юля Синицына. — Конечно это был отличный удар. Это же мой старый капитан. Иного я от нее и не ожидала.

— Света — молодец! — улыбается Аня Чамдар и трясет своими многочисленными черными косичками.

— Чего все такие радостные? — оборачивается Светлана к остальным. — и чего в центре столпились?

— Ээ… ну у нас как бы принято после каждого розыгрыша обниматься в центре, и Машка обычно пару слов говорит… — чешет в затылке Аленка. — ну типа ободряет и говорит какие мы молодцы.

— Вот еще глупости. — фыркает Светлана. — Обниматься после матча будете. Сейчас — сосредоточились. Снова наша подача, Юлька — бей в правый дальний, там брать сложно. Бей навылет, даже если будет аут — все равно туда бей. Приучаем их к этому. Маринка — не спать! Хватит в носу ковыряться.

— Да я и не ковырялась! Тут же людей столько!

— Вот я и говорю — проснись, Маринка. Валя… — Светлана окидывает Валентину взглядом с головы до ног. — Вот Валя молодец. Еще раз так сумеешь? Работай на меня, но как только нас раскусят и меня станут блокировать — передай Маринке, у нее удар ничуть не хуже, зато будет неожиданностью. Будем играть в «дуюль-вэ».

— Будет сделано, старый капитан.

— И прекратите называть меня старой!

— Как скажешь, старый капитан.

— … после матча с вами поговорю. Со всеми. Все. Сыграем в волейбол! — хлопок в ладоши.

— Сыграем! — хор голосов в ответ и единый хлопок. — В волейбол! — и девушки расходятся по своим местам, Синицына подхватывает бело-синий мяч и подкидывает его вверх, Светлана — снова оборачивается на скамейку запасных. В воздухе пахнет нагретой резиной и мастикой, гудит стадион вокруг, сверху слепят софиты, под ногами пружинит покрытие площадки, а за белой линией стоит Витька, стоит, сложив руки на груди и смотрит на нее.

Почему я? — так бы, наверное, подумала на ее месте Салчакова, бедной девочке не хватает уверенности в себе, она теряется под огнем, но тренер как-то сумел ее собрать воедино и теперь она играет в первой линии. Но она — не Айгуля. Она уверена в себе, и она знает почему именно она вышла на площадку в третьем сете. Потому что больше некому. Потому что дело дошло до триариев и ветераны взяли судьбу боя в свои натруженные руки, как они делали это всегда. Она смотрит на Марину Миронову. Хороший удар, феноменальный удар, у девочки длинные и гибкие руки, отличные связки, но она такая же как была Айгуля — она теряется под огнем, она боится принимать решения, ответственность давит на нее, давление зала, болельщиков, товарищей по команде, тренера, да целого мира, в первый раз всегда кажется, что весь мир дышит тебе в спину и заглядывает через плечо. Девочка в первый раз играет в первой лиге, в первый раз вышла на поле вместе со своими товарищами, все