Славянская мифология - Николай Иванович Костомаров

за женщиною:

Ой, не ходи коло води, жовтоногий конче,

Есть у мене красчий тебе, дороженьку топче.

Ой, не ходи коло води билими ногами,

Есть у мене красчий тебе з чорними бровами.

А девица, отвечающая любви молодца, приглашая его к себе, вспоминает при этом о волнении или плескании воды.

Хитай вода берегами,

Хитай вода лугом,

Чомусь до ми не приходив,

Як есь ишов з плугом.

Если хождение около воды означает ухаживание, то питье воды – взаимную любовь, сватовство и брак. Девица говорит своей матери: «Пей, матушка, ту воду, что я наносила; зови, матушка, зятем того, кого я полюбила!» – «Не буду воды пить, буду разливать, – отвечает мать. – Нелюб мне зять – буду разлучать!» – «Не разливай воды, матушка, – возражает дочь, – тяжело носить; не разлучай меня с милым, не тебе с ним жить!»

«Ой, пий, мати, тую воду,

Що я наносила,

Зови, мати, того зятем,

Що я полюбила». —

«Ой не хочу води пити —

Буду розливати;

Нелюбого зятя маю

Буду разлучати». —

«Не розливам води, мати,

Бо тяжко носити;

Не розлучай, мати, з милим,

Не тоби з ним жити».

В другой песне козак, обращаясь к матери девицы, просит воды напиться – выслать дочь на улицу. Мать отвечает: «Стоит вода в сенях, коли хочешь – напейся; сидит дочь у окна, коли хочешь – смотри; не за тем я вскормила дочь, чтоб пускать ее гулять на улицу; я вскормила ее для своей пользы, чтоб она принесла мне из криницы холодной воды (то есть чтобы честно вышла замуж)». – «Негодная вода в пруде, пойду к кринице, – говорит на это козак. – Не хороша дочь твоя, пойду ко вдове».

Добри вечир, стара мати, дай води напиться,

Вишли доньку на улицю та хочь подивиться.

«Стоить вода у синечках, коли хоч – напийся,

Сидит донька у виконця, коли хоч – дивися.

Не для того я, козаче, дочку годувала,

Щоб я ии на улицю гуляти пускала.

Годувала соби доньку для своий пригоди,

Щоб принесла из криници холодной води». —

«Непогожа в ставу вода – пиду до криници;

Нехороша дочка твоя – пиду до вдовици».

Пить – на поэтическом языке значит любить.

Всюди гори, всюди гори, нигде води пити;

Пишли хлопци за гряницю – никого любити.

Или:

Ой, у поли криниця безодна,

Тече з ней водиця холодна,

Як я схочу, то й напьюся,

Кого люблю – обиймуся

И никого не боюся.

Козак, встречая девицу, просит у ней пить воды и развеселить ему сердце. Здесь – иносказание: козак ухаживает за девицею и добивается взаимности. Девица хочет ему высказать, что мать не велела ей отдаваться козаку легкомысленно, что следует сделать его привязанность прочною, чтоб он перестал ходить ночью к другой девице. Это выражается также иносказательным способом. Девица говорит, что мать не велела давать этой воды; вот как принесет она ее домой, так станут чаровать; очаруют ему руки и ноги и черные глаза, чтобы не ходил в темную ночь к другой.

«Ой дай, дивко, води пити, розвесели сердце». —

«Не велила мини мати теи води дати;

Як принесу до домоньку – будем чаровати,

Очаруем руки й ноги и чорнии очи,

Щоб не ходив до дивчини (также до иншои) темненькой ночи».

Умыванье также означает любовь. Девица говорит своему милому: «У меня есть криница под забором – умоемся, душа моя, вместе; у меня есть и платок, вышитый шелком, – утремся оба, хоть я и буду за то битою».

Ой там криниця пид перелазом —

Умиймось, серденько, обое разом.

В комори хусточка шовками шита —

Утримось, серденько, хоч буду бита.

Умыванье и питье, особенно из криницы – средства нравиться. «Ах, беда мне! – поет молодец. – Я бежал через реку и не умылся! Вернусь и умоюсь, да на свою милую посмотрю!» – «Не ворочайся и не умывайся, – отвечает девица, – ты мне и без того, душа моя, нравишься».

Ой бида, бида, що я не вдався,

Биг через риченьку та не вмивався;

Ой завернуся та й умиюся,

На свою милую хоч подивлюся.

Ой не вертайся и не вмивайся;

Ти ж мини, серденько, й так сподобався!

Мать посылает сына к кринице умыться водою и напиться воды, чтоб его полюбили все замужние женщины и девицы в слободе.

Пиди, жинку, до криници, умийся водою,

Та щоб тебе полюбили уси слободою.

Пиди, синку, до криници, напийся водици,

Та щоб тебе полюбили дивки й молодици.

В песнях остались следы древнего значения купанья для детей и влияния на их будущую судьбу в жизни. Несчастная женщина восклицает: «Или ты, мать, меня маленькую не купала, или ты меня проклинала, чтоб я была бездольная?»

Чи ти мене, мати, малою не купала,

Чи ти мене проклинала, щоб доли не мала?

А также: «Или ты меня, мать, купая, проклинала, чтоб я была бездольная?» Что здесь разумеется не христианское крещение, видно из того, что в песнях говорится о купании детей с барвинком, мятою, любистком, с разными травами.

Чи ти мене, мати, в барвинку купала,

Купаючи проклинала, щоб доли не мала?

С этим соотношением купанья и «доли» стоит, вероятно, в связи и тот образ, что девица сеет долю (судьбу) над водою, в некоторых вариантах над морем, и говорит своей доле: «Иди, доля, за водою, а я пойду за тобою».

Сие долю из приполу:

Иди, доле, за водою,

А я у слид за тобою!

В другой песне мать из могилы говорит взывающей к ней дочери: «Как ты сюда ко мне нашла дорогу? Черною ли тучею, частым ли дождичком, или тихою водою? Пошла твоя доля за водою».

Ой куди ти, доню, йшла

Що тут мене изнайшла?