Последний год Пушкина. Карамзины, дуэль, гибель - Арсений Александрович Замостьянов

то и врачи не могут при изучении этого вопроса не принимать во внимание всех обстоятельств общественной среды, быта, которые глубочайшим образом влияли на течение болезни и общее состояние Пушкина. Из такого понимания задач исследования исходит, например, профессор Л.С. Журавский (заведующий кафедрой госпитальной хирургии Калининского медицинского института), в своем анализе ранения и лечения Пушкина, представленном в 1972 году в Пушкинский дом Академии наук СССР, С этой точки зрения категорическое утверждение Ш.И. Удермана, что врачи поступали правильно, сообщая Пушкину, что его смерть неминуема и что это не было отступлением от принципов гуманности, удивляет (не говоря уже о том, что подобные сообщения вызывают, как это отмечает Л.С. Журавский, «отрицательные сосудистые и гормональные сдвиги»). Наконец, кто бы ни писал об истории гибели Пушкина, нужно придерживаться фактов и не утверждать, как это делает Ш.И. Удерман, что дуэль происходила на кремневых пистолетах (в то время как стрелялись на современных капсульных пистолетах Лепажа), или что раненый Пушкин будто бы стрелял в Дантеса сидя (в то время как выстрел был произведен Пушкиным полулежа).

6

Непрестанно возрастает за рубежом интерес к творчеству Пушкина как гениального писателя, который внес крупнейший вклад в развитие русской и мировой культуры. Но вместе с тем в буржуазной критике продолжают бытовать самые нелепые представления о его личности. Особое внимание привлекает в этой критике последний период биографии поэта. История гибели Пушкина нередко толкуется как результат роковой ситуации пресловутого «треугольника». Но, что особенно возмутительно, встречаются и попытки оправдать Дантеса. Своего рода сенсацию вызвала появившаяся во французском журнале «Historia» (1964, том 36, № 216) статья Клода Дантеса – потомка Жоржа Дантеса – под интригующим заголовком «Кто убил Пушкина?» На нее до сих пор встречаются ссылки в некоторых зарубежных изданиях.

Автор статьи хочет доказать, что его предок – Жорж Дантес является в истории гибели Пушкина не виновником, а… жертвой. Не впервые предпринимаются попытки обелить убийцу великого русского поэта, представить Дантеса человеком, который действовал не по своей воле, а, так сказать, в силу «хода вещей». В то время как все честные люди заклеймили Дантеса, в светском обществе находились и враги поэта, которые сочувствовали убийце, и люди, введенные в заблуждение блестящим кавалергардом, сочетавшим хитрость и лукавство с умением расположить к себе остроумием, светским обхождением и способностью обольщать женщин. Однако попытки оправдать Дантеса всегда вызывали лишь негодование всякого порядочного человека, знакомого с историческими фактами.

Об этой статье всерьез можно было бы не говорить, если бы не одно обстоятельство. Редакция журнала «Historia» в своем примечании заявляет, как это ни странно, что статья Дантеса якобы восстанавливает историю смерти Пушкина и предшествующие ей события на основе неизданных документов, хранящихся в семейном архиве Дантесов-Геккеренов. Но на самом деле ни одного документа, который меняет установившееся в нашей науке мнение о Дантесе, в статье не приведено. Вся она построена на домыслах и попытках обрисовать сентиментально окрашенный образ Жоржа Дантеса как человека «чистой» любви и якобы совершенно безупречного.

Каков же ход рассуждения Клода Дантеса?

Он задает риторический вопрос: разве прибавится хоть атом славы к имени Пушкина, если его врагов рисовать в дурном свете и превращать искреннюю любовь Дантеса к Наталье Николаевне в гнусный заговор? Из статьи следует, что Дантес в истории гибели Пушкина был лишь страдающей стороной, что он протягивал Пушкину «братскую руку примирения», но тот ее отверг. Особенно отвратительна фальшиво-сентиментальная сцена, которую создает в своем воображении Клод Дантес, представляя себе переживания Жоржа Дантеса во время поединка. Оказывается, «несчастный» убийца Пушкина в эти минуты вспоминал свое детство, родной дом в Эльзасе, свой приезд в Россию, «изумительную дружбу» с Геккерном («дружбу», о постыдных мотивах которой говорили современники), женщин, которых он любил… Клод Дантес печалится: «Русские и французские биографы не пощадили человека, который убил Пушкина!» Действительно, в характеристиках облика Жоржа Дантеса, как и признает Клод Дантес, слово «негодяй» не является самым мягким. Но, по словам автора статьи, «Жорж Дантес не был ничем подобным. Он не подлежит упрекам…» «Низость? – нисколько». Клод Дантес готов признать лиризм стихотворения Лермонтова «Смерть поэта», но никак не согласен с пылкой и справедливой оценкой, которая дана в нем чуждому России пришельцу.

Но каковы же документы из семейного архива Дантесов-Геккеренов, о которых глухо говорится в этой статье? Ряд этих документов был опубликован в свое время в книге «Дуэль и смерть Пушкина» П.Е. Щеголевым, затем французским исследователем Анри Труайя. Они нисколько не меняют картины гибели Пушкина и совершенно доказанной версии о виновности Жоржа Дантеса. Так, в статье приведено письмо Жоржа Дантеса, в котором тот жалуется на судьбу и, между прочим, пишет о Наталье Николаевне: «Конечно, она мне не принадлежала, но никто, даже ее ревнивый муж, не отнимет у меня эту прекрасную любовь, никто не отнимет у нас наши пламенные взгляды, которыми мы обменялись между двумя контрдансами». Но неужели эти излияния могут что-либо изменить в характеристике облика Дантеса и его поведения?

Клод Дантес хочет свести весь вопрос лишь к романической истории. Но исследования исторических фактов убеждают, что история гибели Пушкина – это прежде всего история политическая. Сети заговора плелись вокруг Пушкина в течение ряда лет. Жорж Дантес оказался исполнителем в гнусном заговоре.

Слащаво идеализирован в статье самый облик убийцы Пушкина. Автор хочет создать представление, что по характеру Жорж Дантес… был романтически чистым человеком. Однако факты его биографии говорят о другом. Известно, что в июле 1830 года во Франции он сражался в рядах сторонников Карла X, а затем отправился в Россию, где его, убежденного монархиста, ожидала блестящая карьера. Благодаря протекциям, его, в обход всех правил, приняли корнетом в кавалергардский полк. Дантес был представлен офицерам самим Николаем I. Он стал приемным сыном Геккерна, мерзкий облик которого засвидетельствован многими современниками. Хотя служба Дантеса в полку сопровождалась бесчисленными взысканиями, это не мешало его карьере. Помогали высочайшие связи. После дуэли с Пушкиным, будучи выслан из России, он принял деятельное участие в политической жизни Франции, по-прежнему обнаруживая самые реакционные монархические убеждения. Он был в числе правых депутатов, которые в 1851 году боролись за изменение конституции с целью облегчить Луи Наполеону путь к государственному перевороту. В числе других Дантес был заклеймен Виктором Гюго в применении к его стихотворению «Написано 17 июля 1851 года».

Наполеон III после переворта, в награду за услуги, оказанные Дантесом, назначил его сенатором. В дальнейшем Дантес, вновь и вновь обнаруживая свою изворотливость и хитрость, выполнял различные поручения Наполеона III. Его хватка проявилась также и на поприще капиталистического предпринимательства.