Воспоминания инженера-2. Уроки жизни - Матвей Зельманович Львовский

меня короткий сбивчивый рассказ, она всё бросила и выбежала на улицу, где встретила спасителя Сэма. Передав его тёте Фане, он сказал, что вытащил из воды Ляби хауса тонущего Сэма, но как он упал в воду, он не видел, но это уже не важно. Важно, что он спасён. Тётя Фаня со слезами поблагодарила спасителя Сэма и сказала, что будет молиться за него и его родителей, за то, что они воспитали такого замечательного сына. Сэм потом рассказал, что во время рыбной ловли он перемещался по ступеньке. В каком-то месте ступенька оказалась скользкой. Сэм посколь-знулся и упал в пруд. Плавать он не умел. Дважды спасённый Сэм поверил, что судьба бережёт его и дарит ему долголетие. Дома мы даже не посмотрели на наш улов, который с большим аппетитом съела кошка. Мы ещё долго приходили в себя после случившегося и никогда больше рыбалкой не занимались. Перебрав отрицательных эмоций, мы с Сэмом решили отменить условно намеченный на следующий день набег на персиковый сад. Впереди хозяина сада ожидало раскулачивание и передача огромного сада в собственность колхоза. Сегодня я ему очень сочувствую.

В 1934 г. меня торжественно приняли в пионеры. Это дало возможность родителям отправить меня в пионерский лагерь, чтобы немного отдохнуть от возмутителя спокой-ствия. Туда меня отправляли дважды. Пионерский лагерь был расположен в нескольких километрах от кишлака, а с 1973 г. города Ургут, находящегося в 50 км от Самарканда. Вдали виднелись заснеженные горы. Сам лагерь располагался на берегу канала, в котором сравнительно быстро текла мутная, песочного цвета вода, но с приятной для купания температурой. Поперёк канала были протянуты на определённом расстоянии друг от друга верёвки с флажками. Они определяли границы, в пределах которых мы могли купаться. Во время купания вдоль этого участка выстраивались вожатые, которые внимательно следили за купающимися. Перехожу ко второму эпизоду, связанному со спасением человека. Как обычно, в мёртвый час я бодрствовал и на это получил специальное разрешение старшего вожатого, но с условием не выходить за пределы лагеря и читать книжку. В этот день я сидел в тени большого дерева на берегу канала. Вдруг я услышал крик тонущего ребёнка, появившегося из-за поворота. Быстрая вода влекла его в мою сторону. Когда он поравнялся со мной, я увидел узбекского мальчика лет трёх-четырёх. Я мгновенно сбросил сандали и бросился в воду. Плавал я уже хорошо и быстро догнал мальчика. Я схватил его левой рукой, он же обвил своими ручонками мою шею. Продолжая плыть и действуя одной правой, я вскоре достиг берега, не пересекая разрешённой границы купания. Мы выползли на берег, оба измождённые. Мальчик был полуживой, и из его рта вытекала вода. Так я спас ребёнка, который неминуемо бы утонул. Вдруг появившаяся откуда-то старшая вожатая, увидев меня мокрым, стала отчаянно меня ругать и угрожать отправить меня домой. Но меня спас другой вожатый, который оказался свидетелем этой драмы. Вечером на общей линейке старшая вожатая вывела меня в центр и объявила меня героем, который спас человека. Но я не очень оценил это мероприятие, поскольку я ещё не мог полностью прийти в себя.

Сегодня я вам рассказываю совершенно спокойно об этой истории. Ранее я загадочно говорил о встрече с гюрзой. Она произошла во время моего пребывания в этом лагере. На выходе из лагеря через дорогу протекал небольшой ручей. Вода текла между булыжниками, усеивающими дно ручья. Ручей вытекал из грота, куда я любил заглядывать, чтобы понять, что является его источником. Но главное, что привлекало меня к ручью – это радуга, образующаяся в облаке водяной пыли, висящей над гротом. На ближнем берегу ручья росло одинокое толстое дерево со скудной кроной. Однажды я пошёл к гроту, чтобы продолжить мои исследования под названием «Поиск истоков воды» и полюбоваться на радугу. Солнце было в зените и хорошо прогревало местность. Не доходя до дерева метра три, я на фоне еле слышного журчания воды услышал посторонний звук шевеления. Я остановился и застыл. Начал всматриваться и к своему ужасу увидел огромную гюрзу, которая лежала на земле, обвив дважды ствол дерева и греясь в лучах солнца. Видимо, услышав посторонние звуки шагов, змея зашевелилась, что заставило меня остановиться и замереть. В Узбекистане с малолетства большинство людей знали, как вести себя при встрече с опасной змеёй. Она слегка приподняла голову и стала смотреть в мою сторону. Такое состояние продолжалось несколько секунд. Затем я стал медленно пятиться назад, смотря ей в глаза. В момент, когда я достиг дороги, я резко повернулся и дал тягу. В лагере я подбежал к первому взрослому человеку и, показывая в сторону ручья, закричал: «Там, гюрза!»

Взрослые всполошились и, схватив кто лопату, кто палку, побежали в сторону ручья. Услышав топот людей, змея немедленно уползла. Команда взрослых, прочесав всё вокруг дерева и грота, вернулась ни с чем. Когда они вернулись, они сказали мне, что я паникёр и что всё это мне приснилось. Я хотел было обидеться, но передумал: ведь гюрза на меня не напала и оставила меня, будущего летописца, в живых. Я до сих пор не могу найти объяснений столь миролюбивого поведения этой смертельно опасной агрессивной змеи. Возможно, она находилась под воздействием солнечных лучей в полудремотном состоянии. Но это лишь предположение. После возвращения домой с последнего пребывания в пионерском лагере, я обнаружил дома много подарков, которые привёз папа из Ташкента, куда он был командирован. Это были большие шахматы со складывающейся шахматной доской, внутри которой хранились фигуры, большой сборный «Конструктор» и несколько книг в жёстких переплётах. Прежде всего меня заинтересовали книги. У нас в доме было мало книг, в основном детские. Папа же привёз несколько книг Льва Толстого: «Война и Мир», «Анна Каренина», «Повести и рассказы» и несколько книг других авторов, например, перевод труда Карла Филиппа Готлиб фон Клаузевица (!) «О войне». В русском переводе она называлась «Стратегия и тактика ведения войны». Она должна была стать моей настольной книгой, поскольку я уже много лет веду войну. На следующий день после завтрака (я учился во второй смене) я приступил к углубленному изучению Клаузевица. После прочтения предисловия и нескольких страниц я, перелистав книгу от первой страницы до последней, пришёл к выводу, что для меня она не представляет никакого интереса, поскольку разработанные мною стратегия и тактика не хуже той, что приведены в книге. Я положил великолепно оформленную книгу на видное место в комнате. Когда приходили гости и спрашивали, кто читает эту книгу, папа указывал на меня.