Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

– Все будет хорошо. Вы уезжайте, а мы останемся, я без папы никуда не уеду. Люблю, целую вас, – женщина дала окончательный ответ, и спорить с ней было бессмысленно.

Оба нажали на кнопку отбоя с тяжелым сердцем и слезами на глазах.

– Я почему-то такая спокойная теперь. Главное, что они уехали, им еще жить, еще детей рожать. Я так хочу внуков, когда они уже соберутся, а? Мне теперь ничего не страшно. Я уверена, что все будет хорошо, – говорила Оля мужу.

Мы созванивались каждый день, пока была связь, и неизменно в разговоре проскальзывала уже приевшаяся фраза Оли: «У нас все нормально, стреляют». Ну как может быть все нормально, когда вокруг, кроме стрельбы, ничего и не слышно? Видимо, для оставшихся в городе это действительно стало нормой, привычным, хоть и безумным, течением жизни.

* * *

Миша каждый день ходил на работу, преимущественно пешком, потому что городской транспорт стал ходить редко и нерегулярно. Хорошо, что место работы находилось недалеко и можно было просто прогуляться. Правда, дорога приобрела очень живописный вид: снаряды часто попадали на эту открытую местность, вырывая куски асфальта и разбрасывая их на десятки метров вокруг.

В один из вечеров он возвращался домой, неторопливо и расслабленно шагая, наслаждаясь теплом и солнцем. Говорил по телефону с Олей.

– Я Любе звонила, на Южном сильные обстрелы, они уже в подвалах ночуют. Остановку возле магазина «Максим» разбомбили.

– Погоди, – ответил муж.

Рядом по пустой проезжей части небыстро катился джип, раскрашенный в камуфляжные цвета. Миша смотрел на людей с оружием внутри машины, а они смотрели на него. Авто начало притормаживать и остановилось рядом, преградив путь.

– Я перезвоню.

Из машины резво выбрались несколько человек в бронежилетах, густо обвешанные автоматами Калашникова. Все высокие и плотные, ручища здоровенные. В карманах – сменные рожки для оружия. У одного из них было обожженное лицо. Ополченцы.

– С кем говорил? – бесцеремонно спросил обожженный.

– С женой, – спокойно ответил Миша.

– Можно глянуть?

Он протянул ополченцам мобильный телефон. Обожженный пролистал в нем все входящие и исходящие вызовы. Почти все из них – «Жена», а в телефонном справочнике всего с десяток номеров. Подозрительно, подумал повстанец. Объяснялось все просто: дело в том, что неразговорчивый Михаил не любил мобильные. Телефон появился у него всего полгода назад, да и друзей у него было немного, а собеседников в такие тяжелые времена стало еще меньше.

Обожженный ополченец, глядя на Мишу, набрал номер, записанный как «Жена».

– Алле, Миша, что там такое? Я испугалась за тебя! Там что, где-то рядом стреляют или что? – начала тараторить в трубку Оля. – Ты скоро придешь уже…

– Это не Миша, – ответил незнакомец.

– А кто это? Где мой муж? С ним все в порядке? – в звонком женском голосе явно слышался страх.

Мужчина с АК отдал мобильный телефон владельцу.

– Все нормально, – сказал муж. – Я сейчас перезвоню. А в чем дело? – обратился к группе Михаил.

– Да ищем наводчиков, – уже без напряжения ответил обожженный. – Слышишь, бахает? Город начали усиленно обстреливать диверсионные группы, вот и патрулируем, ищем этих тварей. Ну, бывай, мужик.

Они сели в машину и медленно покатились дальше по трамвайной линии в сторону центра.

* * *

По одной из окраин Луганска был нанесен авиационный удар. Десятки луганчан погибли, еще больше – получили ранения. Воронки на асфальте, выбитые окна жилых домов, покореженный металл, согнувшийся светофор, который лишился своих цветных фонарей, потрепанная аптека теперь выглядела темным склепом с зияющими отверстиями в стене. Но самое страшное – человеческие тела, в которых минуту назад были души, изуродованные трупы невинных горожан.

Люди, начавшие подходить к месту очередной трагедии, плакали. Все, включая мужчин. Народ пытался помочь тем, кто получил ранения, но уцелел. Подошла и Оля, которая во время жуткого взрыва, оказавшегося безжалостным нападением стальной сине-желтой птицы, ходила совсем рядом по рынку в поисках овощей. Она ужаснулась масштабам гибели людей, потому что все это выглядело местом бойни. Впечатлительная женщина, не сдерживая эмоций, расплакалась, отошла в сторонку, чтобы не видеть мертвых людей, достала бутылочку с водой и таблетки. Через время пульс пришел в норму, а нервы чуть успокоились.

Бомбежка произошла рядом с домом, в котором жила с семьей подруга Миши – Тая. От взрывов стекла в ее квартире вылетели вместе с рамами. Повезло, что она вместе с детьми уехала из города раньше. После работы Миша с Олей пришли и заколотили досками окна, чтобы местные мародеры не влезли и не растащили то, что осталось.

* * *

С каждым днем Луганску становилось все хуже, словно город заболел и страдал от паразитов, которые атаковали его изнутри и снаружи. Разрушения прибавлялись: любимые скверы, знаковые для горожан места и достопримечательности методично и настойчиво уничтожались, оставляя после себя жалкие обломки. Город сопротивлялся как единый живой организм. Коммунальщики, которых в мирное время не жаловали, показали себя с самой лучшей стороны: под обстрелами чинили поврежденные объекты, рискуя жизнями. Мусор вывозил, поломки устраняли, но наплыв чужеродных враждебных организмов продолжался. Луганск стало лихорадить, так как собственных сил освободиться от фанатичных европейских микробов у него не хватало.

– Мама, я постоянно читаю, что город обстреливают сами ополченцы. Это правда? – спрашивал я во время телефонных разговоров Олю.

– Нет, не верь в это. Нас даже самолеты бомбят! Разве у повстанцев они есть? Или что, тогда получается, украинская армия и ополчение действуют заодно и уничтожает мирное население? Это все бред, сынок. Не верь…

В начале августа, яростно обстреливаемый человеконенавистниками, город начал умирать, забирая с собой все и вся. Пропало электричество, вода и связь. У Луганска появился новый правитель, самый жестокий и властный из всех возможных, капризный и неуравновешенный в своем настроении, словно ребенок, непредсказуемый как удар молнии. Верней, правительница. Одна и единственная – Смерть. Давно старая, властная женщина положила глаз на этот город и теперь успешно управляла жизнями горожан. Успешно для себя самой, но не для них. Она накрыла черной тенью город на реке Лугань. Ее плащ взял под жестокую опеку людей и давал им единственное, что мог дать – страх и гибель. Ничтожным утешением являлся тот факт, что эта новая королева Донбасса, во многом, была честней людских президентов и вождей: она не брала взяток и ее невозможно было подкупить.

* * *

…Слух прорезал мощный, пронизывающий до мурашек свист снаряда. Оля не успела испугаться, услышав металлический стук совсем рядом. Через мгновение взрывной волной ее отбросило на несколько метров. Грохот, хруст деревьев,