Безликий - Е. Юань

class="p">Надежно придавив лист с досье на Иэна чернильницей, Клейн метнулся в соседнюю умывальную комнату и наскоро привел себя в порядок. Сняв с вешалки черный двубортный сюртук и шелковый полуцилиндр, он спустился на первый этаж.

На сегодняшнее утро у него был запланирован совместный завтрак с солиситором Юргеном.

Выудив из подставки в прихожей черную трость с серебряным набалдашником, Клейн вышел на улицу. Осторожно ступая по краю тротуара в густом тумане, где видимость едва дотягивала до десяти метров, он вскоре добрался до дома номер пятьдесят восемь по улице Минск и потянул за ручку звонка этого неприметного серого особняка.

Пока переливчатый звон эхом разносился по дому, перед мысленным взором юноши внезапно всплыл образ черного кота с изумрудными глазами, высоко задравшего трубой пушистый хвост.

Черный кот Броуди, ступая изящно, словно по струнке, подобрался к двери. Замерев на пару секунд и сжавшись в пружину, зверь резким прыжком взмыл вверх, обхватив лапами дверную ручку.

Неумолимо подчиняясь гравитации, кот потянул ручку вниз всем своим весом, с легкостью отпирая замок.

С легким скрипом, подхваченная утренним сквозняком, массивная створка плавно подалась внутрь.

Броуди одарил визитера надменным, полным царственного презрения взглядом и, даже не задержавшись, вальяжно зашагал прочь по своим кошачьим делам.

— До чего же смышленый у вас питомец, — с искренним восхищением произнес Клейн, обращаясь к подошедшей старушке Дорис, облаченной в белоснежный фартук.

Лицо Дорис расплылось в широкой улыбке, разглаживая глубокую сетку морщин:

— О, это всецело зависит от его настроения. В большинстве случаев этот негодник прикидывается непроходимым болваном, будто в упор не понимает ни единого человеческого слова. Ах да, проходите! Я приготовила свой коронный гороховый суп-пюре с репой. В него так восхитительно макать свежий хлеб!

«Гороховый суп-пюре с репой… Звучит как образец темной кулинарии…» — мысленно содрогнувшись, Клейн вежливо улыбнулся:

— С нетерпением жду возможности отведать.

В этот момент из умывальной комнаты вышел солиситор Юрген. И пусть он находился в стенах собственного дома и лишь недавно поднялся с постели, его внешний вид оставался безупречно педантичным: накрахмаленная до хруста белоснежная сорочка, плотно облегающий фигуру коричнево-желтый жилет и брюки, чьи безукоризненные стрелки выглядели так, словно их только что сняли с гладильной доски.

— Черновик вашего договора готов. Ознакомьтесь и проверьте, нет ли каких-либо упущений, — мазнув по гостю пронзительным взглядом синих глаз, Юрген не стал утруждать себя светскими прелюдиями и перешел прямиком к делу.

Его русые волосы были гладко зачесаны назад, щедро отливая глянцевым блеском помады для укладки.

— Прекрасно, — кивнул Клейн. Пристроив трость, сняв шляпу и избавившись от пальто, он последовал за солиситором в кабинет на первом этаже, где тут же получил на руки увесистую стопку бумаг.

Оставшись стоять посреди комнаты, юноша принялся небрежно листать страницы. Чем дольше он вчитывался в этот юридический лабиринт, тем сильнее раскалывалась голова. В итоге сыщик сдался, бегло пробежавшись лишь по ключевым пунктам.

«Все мои пожелания учтены, да еще и добавлены те нюансы, которые я по неопытности упустил. Взять хотя бы выплаты Репарду: вместо единовременного транша в сотню фунтов прописаны три этапа финансирования, жестко привязанные к прогрессу. И первый взнос составляет всего пятьдесят монет… Просто отлично. Значит, мне пока не придется мчаться в Баклундский банк, чтобы снимать остатки с анонимного счета. Имеющейся на руках наличности хватит за глаза…» — захлопнув папку, Клейн с улыбкой обратился к Юргену:

— Я более чем удовлетворен. Ваш профессионализм превзошел все мои ожидания.

С этими словами он выудил из кармана заранее приготовленные две купюры по одному фунту.

Юрген принял гонорар, передал Клейну оставшиеся экземпляры контракта и со всей присущей ему серьезностью произнес:

— Если при подписании возникнут помарки, здесь приложены два запасных бланка. Неиспользованные черновики настоятельно рекомендую уничтожить в шредере.

Шредеры в эту эпоху представляли собой сугубо механические устройства с ручным приводом.

Клейн уже было собрался кивнуть, как вдруг из столовой донесся звонкий оклик мадам Дорис:

— Эй, два бравых молодца! Завтрак подан!

— Слух у бабушки в последнее время заметно сдает, — вскользь пояснил Юрген, учтивым жестом приглашая гостя проследовать к столу.

Переступив порог столовой следом за юристом, Клейн увидел, как старушка Дорис щедро зачерпывает из пузатого черного котелка густую, желтовато-зеленую жижу, разливая ее по тарелкам.

— Давай, отведай моего горохового супа с репой. А вот и твой хлеб, — сияя лучезарной улыбкой, старушка радушно указала на это крайне сомнительное с виду варево.

Клейн бросил мимолетный взгляд на Юргена и, заметив, что лицо солиситора сделалось еще более каменным и суровым, чем обычно, почувствовал, как сердце тревожно екнуло.

Взяв себя в руки и покорно опустившись на стул, юноша отломил кусок белого хлеба, щедро макнул его в желто-зеленую жижу и, призвав на помощь всю свою отвагу искателя приключений, отправил в рот.

«…» К своему искреннему изумлению, он обнаружил, что вкус оказался весьма недурным. Легкая солоноватость изящно переплеталась с пикантной, пробуждающей аппетит сладостью, безупречно подчеркивая нежную, воздушную текстуру хлеба и создавая богатую, многогранную палитру вкуса.

— В былые времена бабушка славилась как превосходный шеф-повар, — неторопливо, с чувством расправляясь с завтраком, между делом обронил Юрген.

«…Так какого дьявола ты сидишь с таким лицом, будто на эшафот собрался… Глядя на то, как ты жуешь, аппетит пропадает напрочь…» — мысленно проворчал Клейн, после чего с головой отдался блаженству и уюту, даруемому отличной едой.

Покинув гостеприимный дом Юргена, Клейн, сменив несколько омнибусов, добрался до улицы Сатч в районе Святого Георга. Там он официально ударил по рукам с Репардом, скрепив сделку подписями, и выплатил первый транш в размере пятидесяти фунтов. Следующий взнос в тридцать монет должен был перекочевать в карман изобретателя через две недели, при условии должного прогресса.

После всех этих трат в кошельке Клейна сиротливо звенели жалкие двадцать один фунт и восемь сулей.

Вернувшись в район Джовуд, парень наведался в местную публичную библиотеку. Зарывшись в подшивки «Тассокского вестника» за минувший год, он принялся дотошно выискивать любые упоминания об интисском после в Королевстве Лоэн.

Ближе к полудню его старания увенчались успехом: со старой черно-белой фотографии на него смотрел тот самый джентльмен, чей образ он выудил из недавнего «гадания во сне».

«Бейкеран Жан Мадан…» — беззвучно перекатывая на языке имя посла Республики Интис, Клейн покинул читальный зал и заглянул в первую попавшуюся забегаловку, чтобы наскоро перекусить.

…………

Без десяти три пополудни Клейн, сделав вид, будто ложится вздремнуть, наглухо задернул шторы, отчеканил четыре шага против часовой