Единственная для дикого - Аня Истомина

Я хотела умереть с тобой в один день! Но не сегодня!

— Срочно! У нас тут трупы... — доносится голос Вади. — Сколько? Э-э-э... Раз, два, три... Четыре, кажется.

— Нет, Сережа живой! — обиженно реву я, оборачиваясь к нему. — Скажи, пусть едут быстрее!

— Один труп живой, — повторяет следом за мной Вадя, — но я не знаю, надолго ли.

— Я тебе язык оторву! Быстрее неси аптечку из машины! — кричу, стирая окровавленной рукой слезы, и снова переключаю внимание на Сережу. — Диков, ну пожалуйста! Не оставляй меня одну... Иначе я выйду замуж за Вадю, и твоего сына будет воспитывать тормоз! — рыдаю.

Склоняюсь к его лицу и вою в голос, поглаживая его по мягким волосам.

— Вась, я аптечку принес, чем еще помочь? — раздается сзади спокойный голос Вади.

— Поверни время вспять, — выхватываю коробку из его рук и судорожно открываю ее непослушными пальцами.

— Вась, ничего, что ты голая? — друг тактично смотрит в сторону.

— Диков, если ты сейчас не придешь в сознание, я буду светить сиськами на всю округу и умру от холода! — ставлю ультиматум, глядя на мужа.

Достав перекись, щедро лью на рану. Сережа неожиданно вздрагивает, отчего я едва не подпрыгиваю.

— Боже... — хрипло выдыхает он и, распахнув глаза, смотрит перед собой, в ночное небо.

— Нет, еще рано, Сереж, — умоляюще всхлипываю, нависая над ним. — Останься со мной, пожалуйста!

— Где этот Шумахер? — хмурится он, фокусируя на мне взгляд.

Бредит, наверное.

— Сереженька... — выдыхаю и, обхватив его лицо ладонями, склоняюсь ближе и взволнованно вглядываюсь в его глаза. — Какой Шумахер?

— Тот, который, блядь, Вадя, — слабо усмехается Диков и, скорчив гримасу от боли, пытается сесть.

— Сережа, нельзя, у тебя пулевое ранение! — пытаюсь его придержать, но он, взяв меня за руку, отводит ее в сторону от раны и ощупывает свой живот.

— Да это я просто кожу содрал, — отмахивается и медленно садится, пока я растерянно замираю. Быстро окинув взглядом место происшествия, останавливается на мне. — Заболеть хочешь?

Судорожно заметавшись глазами по сторонам, я подхватываю куртку и натягиваю на себя.

Диков, пошатнувшись, встает и прихрамывая идет к Ваде, который топчется недалеко от машины и настороженно смотрит на него.

— Ты меня сбил, — угрожающе рычит Диков, но почему-то тянет Ваде руку и оборачивается на капот, из-под которого торчит половина похитителя. — Но спасибо, что не задавил.

Вадя несмело жмет его руку в ответ и тоже поглядывает на похитителя.

Осознание того, что тут, возможно, мертвых примерно столько же, сколько и живых, заставляет мой желудок судорожно сжаться. К горлу подступает комок. С трудом сглатываю тошноту и, покосившись на бездыханное тело неизвестного мужика в светлой куртке неподалеку от меня, отворачиваюсь от него, но так и сижу на коленях, не в силах подняться на ватные ноги.

— Так, — деловито хмыкнув, Сережа со стоном присаживается на корточки и щупает пульс на шее у бандита. — Этот, кажется, готов.

Затем он встает и аккуратно осматривает Скважину, мешком валяющуюся на капоте.

— Эта в отключке. Неси ее в машину, чтобы не замерзла, — кивает он Ваде.

Затем разворачивается и, хромая, быстро возвращается ко мне.

— Вася, тебе плохо? — хмурится и, кажется, забывая про боль, падает передо мной на колени.

— Нет, — всхлипываю и начинаю выть сквозь плотно сжатые губы.

— Ну ты чего, малыш? — стальной командный голос мужа тут же смягчается.

Он притягивает меня к себе одной рукой, утыкаясь лицом в мою шею.

— Я думала, что ты умираешь! — рыдаю, вцепившись в него мертвой хваткой.

— Да с тобой хрен умрешь, — усмехается Диков нарочито сердито, крепко сжимая меня в объятиях. — Я сказал дома сидеть, а ты тут целую операцию провернула!

— Я нечаянно... — всхлипываю. — Я очень за тебя волновалась.

— Спасибо, моя родная, — ласково шепчет Сережа, усаживаясь поудобнее и прижимая меня к себе, а затем весело хмыкает. — Ураган Василиса.

50. Веселенькая суета

— Вообще не смешно, — обиженно фыркает Василиса.

— А, по-моему, очень смешно, — усмехаюсь и глажу ее по волосам. — Ты беременная, Вась. Тебе не обо мне надо думать, а о малыше нашем.

— А если бы ты погиб? — возмущается она.

— Работа у меня такая, — вздыхаю.

— Знаешь, что, Диков? — поднимает Василиса на меня свои прекрасные, но опухшие от слез глазищи. — Я не хочу ребенку показывать папу на фотографии и рассказывать о том, что он был героем, а потом его застрелили во время погони. Давай-ка уже прекращай эту свою беготню за преступниками. Что тебе для этого нужно?

— Подполковника получить, — пожимаю плечами. — Тогда буду исключительно по совещаниям мотаться. Ну, или уволиться.

— Вот давай-ка до родов или получай своего подполковника, или увольняйся, а то я с такими темпами поседею к тридцати, — сердится Вася.

“Наивная чукотская девочка”, — вздыхаю мысленно.

Ну, не бывает бывших ментов. У тех, кто всю жизнь радел за правду, обостренное чувство справедливости с новыми погонами никуда не девается.

— Хорошо, — соглашаюсь вслух. — Ты, главное, не переживай. Давай-ка вставать, а то застудишься.

Мы встаем в тот самый момент, когда со стороны деревни на полной скорости приближается машина.

— Егор, что ли? — хмурюсь, прикрывая глаза ладонью от яркого света.

— Я попросила девочек позвонить ему, — отзывается Вася, все еще шмыгая носом. — И полицию вызвала со скорой.

— Н-да, — вздыхаю, глядя на жмурика под колесами седана. — Веселенькая предновогодняя суета получилась.

Василиса кивает на тело второго похитителя, которое валяется недалеко от моей машины.

— Серёж... а этого ты убил?

— Нет, — честными глазами смотрю на неё. — Я им от пули прикрылся. А потом пытался уболтать жениха Анжелы, пока вы не нарисовались. Так что, если бы не Вадим, фиг знает, что было бы дальше.

Вася вдруг вздрагивает и переводит испуганный взгляд на друга.

— А Вадю посадят в тюрьму? Он же человека задавил!

— Да нет, — задумчиво чешу подбородок, наблюдая, как Егор выпрыгивает из внедорожника и спешит к нам. — Скажем, что он принимал участие в задержании опасного преступника. Медаль ему организуем. Вот если бы он задавил меня, тогда были бы вопросики. Но, к счастью, я оказался резвее и успел немного отскочить.

— Все живы? — подбегает Егор, взволнованно глядя на нас.

— Ну, почти, — усмехаюсь, кивая на труп.

— Это Василиса его? — хмурится.

— А что сразу я то? — подпрыгивает Вася от возмущения.

— Нет. Она — серый кардинал в этот раз, — ржу, прижимая к себе пыхтящую, как злой хомяк, жену. — Это Вадим.

— И что делать будем? — задумчиво оглядывается Егор, оценивая масштаб побоища.

— Скажем, что нападавший споткнулся и упал на нож, три раза, — подмигиваю ему, напоминая про то, как он свою жену будущую спасал.

Егор с усмешкой закатывает глаза,