Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица - Сьюзен Эйшейд

жестокие расправы, а женщины, участвовавшие в сопротивлении, были арестованы и убиты за то, что снабдили восставших взрывчаткой.

Где-то в октябре Мария снова посетила Мюнцкирхен. К этому моменту ее жесткая внешняя скорлупа начала давать трещины под давлением обстоятельств. Один из племянников Марии вспоминает, что Мандель приехала в форме, на внедорожнике, в сопровождении человека с оружием, который ждал снаружи, пока она беседовала с сестрой внутри. Мария пробыла там недолго, и Анна, ее сестра, плакала, когда она уходила, потому что хотела, чтобы Мария осталась и не возвращалась в Аушвиц. Ее племянник хорошо помнит, как Мария сказала: «Ich kann nicht mehr weg» («Я больше не могу»)7.

По возвращении в Биркенау Мария окончательно распустила оркестр, что произошло, когда Франца Хёсслера в очередной раз не было на месте8. Хёсслер, узнав о случившемся, пришел в ярость и неистово пытался восстановить оркестр. «Это была комедия, просто комедия! – восклицал позже один из уцелевших. – Остальные сжигают документы, уничтожают всякие следы, везде видны панические приготовления к эвакуации, а он создает новый оркестр»9. Одна участница оркестра, Вися, сказала, что Мандель специально распустила оркестр, пока Хёсслера не было, чтобы поквитаться с ним такой злой шуткой. «[Мы действительно думали], что это было исключительно ее решение [распустить оркестр] без согласования с Хёсслером»10.

Хелена Нивиньская вспоминает, как это происходило.

Во время ужина 31 октября 1944 года в оркестровый блок неожиданно вошел член гарнизона СС и подал команду Kapelle antreten! («Оркестр, становись!»). Мы тут же вышли перед блоком и едва успели выстроиться там, как услышали еще один грозный приказ: Jüdinnen austreten! («Еврейские женщины, шаг вперед!»). Затем евреек вывели на главную улицу лагеря и перевели в Берген-Бельзен. Ариек перевели в освободившийся мужской барак. И вот так оркестр перестал существовать11.

По мере того как заключенных отправляли обратно в Германию, население лагеря стало уменьшаться. Несколько самых ненавистных всем охранников, в том числе Ирма Грезе, были переведены в Берген-Бельзен. В некоторой степени условия содержания заключенных стали легче, а постоянное преследование ослабло. Одна из уцелевших назвала это время «идиллией»12.

В интервью 2003 года Хелен Тихауэр отметила, что если бы Германия выиграла войну, то в планах был новый женский лагерь, которым должна была руководить Мандель.

– В конце 1944-го Мандель получила повышение и стала руководителем будущего крупнейшего женского лагеря в рейхе – Кауферинга. Это было в ближайших планах.

Мандель уже отобрала группу женщин из Биркенау, которых она собиралась взять с собой, и Тихауэр была одной из них:

– Она уважала меня, потому что у меня были свои навыки. Я покорила ее13.

Однако на тот момент Германия явно не выигрывала войну, поэтому все планы по созданию нового женского лагеря в Кауферинге были отменены. По мере того как лагерь Биркенау стал уменьшаться, информации о Марии становилось все меньше. Как и многие офицеры СС, она держалась в тени и пыталась понять, что будет дальше, особенно учитывая растущую, но редко высказываемую вслух вероятность того, что Германия проиграет войну.

Одна из последних записей о Марии в Аушвице была сделана Эллой Лингенс-Райнер поздней осенью того же года.

Когда Мандель появилась в воротах лагеря, всем заключенным немцам было приказано выйти на улицу. Спросив, все ли на месте, Мандель взяла картонную коробку и сказала: «Вот вам немножко шоколада, и если вы будете хорошо себя вести, то получите еще». Каждому из нас дали по маленькому кусочку шоколада, взятому из посылок швейцарского Красного Креста. Сначала мы были ошарашены, потом нам пришлось давиться от смеха.

Заключенные быстро поняли, что Мандель, как и многие другие надзиратели, начала нервничать. Как отмечает Лингенс-Райнер:

– Теперь тюремщики были напуганы и пытались задобрить нас в последний момент кусочком шоколада! Так их мозги представляли себе мир14.

Согласно записям, в ноябре Мария практически не работала, а затем, 30 ноября, в последний раз покинула Аушвиц, чтобы приступить к выполнению нового задания в немецком лагере Мюльдорф.

Часть пятая

Глава 57

Концентрационный лагерь Мюльдорф

В августе я попросила Глюкса о переводе и приехала в Мюльдорф. Поскольку в лагере уже была начальница, а также женщиина-надзирательница, а рабочие отряды состояли всего из двухсот женщин, до конца войны я оставалась без работы. Я хотела вернуться домой, но не получила разрешения. Здесь все было из-под палки. Каждый должен был идти туда, куда ему прикажут. Так говорил Гиммлер. К нам вообще не проявляли никакого внимания, независимо от того, был ли ты физически или эмоционально сломлен.

Мария Мандель1

Единственная радость, которая грела сердце, – это наблюдать, как наши храбрые охранники разбегались словно зайцы, когда начинала выть сирена воздушной тревоги. К 1944 году они повидали на своем веку [достаточно] воздушных налетов союзников, где превосходство эсэсовцев разносили в пух и прах. Я был поражен, насколько тонка была грань, отделявшая непобедимых арийских храбрецов от арийских трусов.

Билл Глюк, бывший заключенный концлагеря Мюльдорф2

Тысяча девятьсот сорок четвертый год. С наступлением осени и окончательного завершения войны членов СС стали планомерно переводить обратно в Германию. Тридцатого ноября 1944 года Мария покинула Аушвиц и отправилась в лагерь Мюльдорф, где оставалась до конца войны. В суматохе последних дней Третьего рейха ее почти никто не замечал.

Мандель была назначена в Меттенхайм, женский вспомогательный лагерь Дахау, расположенный недалеко от города Мюльдорф и отвечавший за производство вооружения и строительство бункеров. В последние месяцы существования лагеря Мария была номинальной главной надзирательницей3.

К концу войны в Мюльдорф было перевезено более восьми тысяч заключенных концлагерей, в основном евреев, среди которых было восемьсот женщин4. Хотя некоторые из них работали в бригадах цементников, большинство трудилось на объектах инфраструктуры лагеря, включая кухню, прачечную, портняжную мастерскую и мусорокамеры. Смертность в лагерях Мюльдорфа была очень высокой: почти половина заключенных, отправленных туда, погибли5.

Уцелевший Билл Глюк вспоминает, что это был рабочий лагерь.

– Нашей задачей было построить подземный бункер для обслуживания самолетов. Лагерь не нуждался в газовых камерах – люди мерли как мухи6.

10 января 1945 года, через месяц после прибытия в лагерь, Мария отметила свой тридцать третий день рождения, но поводов для празднования было немного. Надвигающийся фронт наводил глубокую депрессию на надзирателей.

От этого периода сохранились две фотографии Марии. Сделанные, очевидно, во время какого-то простоя, другом или коллегой, они позволяют глубже понять душевное состояние Марии.