Две сестры - Катрин Уайдс

Ну, мы и переборщили с алкоголем. Я напилась в стельку и пошла домой. До дома не дошла, присела в парке, ну и уснула. Воспаление легких заработала и придатки застудила, — рассказала Алекс.

Ей было стыдно рассказывать Максу о прошлом, последствия которого разгребаются до сих пор.

— Врачи сказали, что я себе все застудила. Мама с папой, конечно, обследовали меня, я лечилась, на море мы ездили. Но не проверишь этого никак теперь. Стоит бесплодие и все. Потому мне и больно оттого, как Джо себя ведет со своим ребенком.

— Алекс, не надо ее осуждать! — неожиданно строго сказал Макс. — Я понимаю твою трагедию, но Джо не ты, и тебе пора перестать на ней зацикливаться. У тебя своя жизнь.

— Предлагаешь мне отказаться от сестры? — взбесилась Алекс.

— Нет, просто думать о себе. Джо бросать нельзя, ей нужна помощь.

— Как я могу не думать о ней? За ней охотиться, этот чертов маньяк! — вспылила Алекс.

— Его ищут и найдут со временем.

— Кого найдут? Они даже не знают, кто на этом чердаке жил! — нервно выпалила Алекс.

— Послушай, Джо в безопасности. Она с ранчо никуда не уходит. Главное — убедить ее в больницу поехать, и все. Я лично этим делом занимаюсь. Я этого козла найду, и мы будем свободны.

Алекс вздохнула, отставив чашку. Она подошла к окну, разглядывая задний двор.

Макс подошел сзади, приобнимая ее.

— Прости, я не хочу на тебя давить. Я понимаю, тебе нелегко, — прошептал Макс.

— И ты прости за резкость. Просто тяжело все это выносить… — Алекс посмотрела на Макса, смахивая слезы.

— Все будет хорошо, я тебе обещаю. Мы Джо не бросим, но и о себе подумаем. У нас будут дети, не переживай! — Макс погладил Алекс по щеке.

Алекс нервно прыснула смехом. Макс позабавил ее таким милым откровением.

— Ты серьезно, что ли?

— Конечно, Алекс. Когда это все закончится, я сделаю тебя своей женой! — Макс улыбнулся.

— Дурак, не смущай меня!

Щеки полыхали от его слов. Макс не отрекся от нее, а принимал такой, какая она есть. Алекс это ценила.

Глава 30

Джо сидела на кровати, обхватив колени руками. Взгляд был устремлен на картину, висящую на стене: летний лес переливался в солнечных лучах.

День за днем в голове Джо крутились одни и те же мысли: «Я не могу быть матерью! Я дура! Я испортила себе жизнь!»

Она не узнавала себя. Раньше Джо не была склонна к депрессивным состояниям, но сейчас все изменилось.

Она не жила, а существовала. Забила на уход за собой, почти не ела и гуляла лишь по территории ранчо.

Отражение в зеркале стало врагом. Медленно, по крупицам, Джо уничтожала себя.

Из яркой, уверенной, дерзкой — она превратилась в мышь.

Ей хотелось исчезнуть, чтобы ее перестали видеть.

Родственники поддерживали, как могли, не давили, но Джо видела непонимание и осуждение в их глазах.

По их мнению, она просто не имела права не хотеть ребенка?

Конечно, сделанного не вернешь.

Но выход был и Джо приняла решение. Главное — выждать время.

Этой ночью Алекс не будет с ней. Ведь под неусыпным контролем сестры Джо не сможет воплотить свой план.

Чтобы отвлечься, Джо вышла во двор. Холодный ветер обдувал кожу, а куртка не грела, но это было лучше, чем мучиться ментально.

Холод бодрил и давал надежду, что все закончится.

Джо направилась на полигон, где летом стреляла с дедом, и замерла. Листва разлетелась, а мишени слегка покосились.

Одиночество и тишина — то, что ей сейчас было нужно.

— Джо!

От мыслей отвлек знакомый голос. Джо внутренне съежилась, почувствовав отвращение — Ганс.

Он направлялся к ней со стороны увядших полей.

После последней ссоры Ганс перестал работать на деда.

Джо понимала его чувства, но и была рада, что не придется терпеть его нытье.

— Я хотел поговорить!

Ганс приблизился, но Джо отпрянула. Она не позволяла подходить к себе близко, касаться себя, любая близость вызывала отвращение.

— Чего тебе? — зло спросила Джо.

Она смерила его ледяным взглядом. Когда-то он наверняка считал ее своей королевой, а сейчас хотел поглумиться.

— Выходи за меня замуж!

Ганс покраснел и против ее воли взял за руку. Джо замерла. Что она могла сказать ему? Чувство непонимания только нарастало.

— Я люблю тебя, ты же знаешь. И ребенка я тоже полюблю, потому что знаю, что он мой.

От слов о ребенке Джо рыкнула и ударила его по руке, отталкивая от себя. Джо не знала, где нашла в себе силы, ведь большую часть времени еле ходила.

— Ты жалкий слизняк. Я уже говорила тебе, что трахнула тебя из жалости. Ты мне не нужен. А этот ребенок не имеет к тебе никакого отношения!

— Но Джо… мы же… я же…

— Ничего не было. Один раз, задолго до этого, так что захлопнись и исчезни, пока я не позвала деда!

— Было, Джо! Хватит делать вид, что между нами ничего не было после! Ты, видимо, забыла, как я приходил к тебе по ночам, и мы развлекались! — заорал Ганс. — Это мой ребенок!

Джо не могла поверить своим ушам. Ганс явно сошел с ума. Какой бред он нес. Чтобы она решилась спать с ним, ей нужно было сильно напиться и Алекс куда-нибудь сплавить.

Джо схватила железную балку и замахнулась на Ганса.

— Только подойди, и я убью тебя! Пошел вон! — заорала Джо.

— Я этого так не оставлю!

Ганс смерил ее взглядом, а затем начал уходить. Джо чувствовала, как волнительно стучит сердце, а ребенок начал пинаться.

Она откинула балку в сторону, разъярившись.

— Угомонись! Бесишь! — фыркнула Джо, обращаясь к ребенку.

Внутри нее все стихло. Джо самодовольно хмыкнула. Ей стоило поостеречься, все-таки Ганс явно был намерен не дать ей покоя.

Говорить родственникам о его приставаниях она не хотела.

И так достаточно, что они не лезут к ней с расспросами о Хатори.

Она и так слишком пала в их глазах.

Вечером Джо вела себя нарочито спокойно и даже мило беседовала с родственниками. Такой перемене они удивились, но, к счастью, не наседали.

Джо хотела оставить в их памяти приятные воспоминания, ведь видит их в последний раз.

С наступлением ночи, когда весь дом погрузился в сон, Джо начала собирать вещи.

Ей придется отречься от прошлого, отказаться от семьи. Лишь так у нее будет шанс начать сначала.

Собрав сумку, она оделась и положила на кровать Алекс письмо.

Ей хотелось обнять сестру напоследок, но так будет лучше.

Эта циничная мысль возникла