Зоя Космодемьянская. Правда против лжи - Виктор Стефанович Кожемяко

Теперь-то мы можем сказать: восьмерых однополчан Зои Космодемьянской по в/ч 9903 – членов боевой группы во главе с Константином Пахомовым, посланцем знаменитого московского завода «Серп и молот».

Как и Зоя, он вместе с четверкой своих заводских товарищей отправлялся в часть на грузовике от кинотеатра «Колизей» (теперь это здание театра «Современник» на Чистых прудах). По сохранившимся воспоминаниям, Георгий и Ирина Фроловы воспроизвели следующую картину:

«Пятеро парней, обняв друг друга за плечи, весело смеялись, махали провожающим кепками. Один из них, худенький, черноглазый, вдруг сказал:

– Костя, давай нашу песню, заводскую!

Высокий красивый парень с шапкой вьющихся русых волос запел:

– Орленок, орленок, взлети выше солнца…

Все ребята, стоящие в кузове полуторки, подхватили. А одна из девушек вдруг спросила:

– А почему это ваша заводская песня? Я ее тоже очень люблю!

Костя ответил:

– Мы все пятеро с завода “Серп и молот”. А песню эту написал наш рабочий, Яков Шведов. Замечательный у нас на заводе народ! Вот, девчата, знакомьтесь: Коля Галочкин, Коля Каган, Павел Кирьяков, Виктор Ординарцев. А меня уже слышали, как зовут: я – Константин Пахомов.

Не было, пожалуй, человека более известного на “Серпе и молоте”, чем прекрасный альпинист и лыжник, молодой конструктор и редактор заводской многотиражки “Мартеновка” Константин Пахомов. С Рогожской заставою, будущей Заставой Ильича, была связана вся жизнь Кости. После седьмого класса пришел он на завод, стал работать монтером и учился в вечернем техникуме. Здесь же закончил Металлургический институт. Очень скоро стал выполнять свой личный план на 150 процентов…

Удивительные совпадения иногда происходят в жизни! Перед войной товарищи выдвинули Пахомова на ответственный пост – он стал главным редактором многотиражки “Мартеновка”. И Костя, как всегда, с жаром принялся за новое дело. Перед его глазами был живой пример бывшего редактора “Мартеновки” Петра Лидова, который уже год работал корреспондентом “Правды”. Статьи его с гордостью читали на родном заводе, говорили:

– Лидов – наша рабочая косточка!

А сейчас, когда Костя Пахомов едет на базу своей воинской части, он еще не знает, что его заводской товарищ Петр Лидов будет первым журналистом, который расскажет людям о подвиге Зои Космодемьянской…»

Они вместе будут на Кунцевской базе, Костя Пахомов с друзьями и Зоя. В один день отправятся на боевое задание, самое первое. Только группы у них будут разные: Зоя – под командованием «дяди Миши» Соколова, а Костя сам возглавит группу из восьми человек.

Вместе на двух полуторках отправятся к линии фронта: сперва до Истры, а заночевав там, дальше на запад.

Из книги Георгия и Ирины Фроловых: «В густеющих сумерках остановились на опушке леса возле железнодорожной станции Горюны. Армейский представитель, сопровождавший разведчиков, подозвал командиров групп. Вскрыл пакеты, предназначенные для них, и что-то долго объяснял Пахомову и Соколову: показывал по карте, светя фонариком. Потом обошел всех парней и девчат, никого не пропустив, пожал каждому руку и пожелал счастливого возвращения. Машины, доставившие группы, ушли. Тихо стало в осеннем подмосковном лесу…»

* * *

Дальше пути двух групп разошлись. Но я вот на что хочу обратить внимание: ведь это чистая случайность, что Зоя оказалась в группе Соколова, а не Пахомова. Могло быть иначе, и погибла бы тогда Зоя почти на месяц раньше. В том самом Волоколамске, вместе с Костей и его заводскими друзьями, с юным совсем Ваней Маленковым, посланцем завода «Москабель», и двумя своими новыми знакомыми по базе, студентками Московского художественно-промышленного училища Женей Полтавской и Шурой Луковиной-Грибковой, которую с доброй шутливостью девчата стали называть просто Луковкой. Две неразлучные, задорные, веселые и, судя по всему, талантливые подруги…

Думала ли Зоя, прощаясь с ними в обманчиво притихшем ночном лесу, что больше никогда уже их не увидит?

Для группы, в которую она попала, то первое задание сложилось довольно удачно. Их было восемь ребят и четыре девушки. Зоя и Клава Милорадова по поручению «дяди Миши» ходили в разведку, отыскивая наиболее безопасное место на шоссе, где можно было установить мины. Ребята потом, разбившись на пары, эти мины установили, а девчата находились в боевом охранении. Напряженно ждали результата. И велика была общая радость, когда со стороны шоссе вслед за гулом машин блеснула яркая вспышка и раздались взрывы, послышались заполошные крики на немецком и автоматные очереди…

Да, это был успех. Рассвет застал их в зарослях орешника неподалеку от деревни Ново-Васильевская. Отдыхали, как и все те группы ранней зимой 1941-го, под открытым небом, зачастую не имея возможности даже развести костер, чтобы не выдать себя. Консервы подогревать помогали иногда банки с сухим спиртом: пламя было бездымное и малозаметное.

А место для привала выбиралось, если можно, под хвойными деревьями, чтобы меньше вымокнуть, когда начнется снегопад. Делали небольшое углубление в снегу и устилали еловым лапником: постель готова. Хотя не раз приходилось потом просыпаться и вскакивать от холода, приплясывая и размахивая руками для согрева…

На этот раз группа «дяди Миши» устроилась в густом кустарнике, покрытом первым снегом, и снег продолжал идти. Когда все немного передохнули и вздремнули, командир обратился к своим бойцам:

– Товарищи, поздравляю вас с большим праздником! С 24-й годовщиной Великого Октября!

Конечно, настроение у всех сразу поднялось, и начались воспоминания, как здорово отмечался этот праздник в мирной жизни.

Теперь они отметили его так: следующей ночью ребята сожгли деревянный мост на большаке, а девчата разбросали по дорогам «колючки». Повезло, что с немцами не столкнулись.

Впоследствии Валентина Федоровна Коростелева (тогда, в девичестве, Зоричева) вспоминала, как было потом:

«Продукты подходили к концу, остатки сухарей стали горькими от их неосторожного хранения вместе с брикетами тола. В группе появились больные: Зоя простыла, и у нее заболели уши. И командир, посоветовавшись со всеми, принял решение возвращаться. Единственным человеком, который высказался против этого, была Зоя. Она прямо заявила, что, несмотря ни на что, мы должны были еще лучше выполнить задание.

Назад линию фронта перешли в расположении танковой бригады генерала Михаила Катукова, которой через месяц предстояло брать Волоколамск. Пользуясь гостеприимством наших бойцов, отогреваясь в землянках, мы еще не знали о том, что несколько дней назад на Солдатской площади этого подмосковного города погибли от рук фашистских палачей наши товарищи – разведгруппа Кости Пахомова. Танкисты Михаила Катукова первыми ворвутся в Волоколамск и торжественно предадут земле тела казненных героев…»

* * *

Как они погибли?

Диверсионно-разведывательная группа Константина Пахомова в составе восьми человек перешла линию фронта возле деревни Ченцы Волоколамского района. Минировали ночью шоссе и большаки, разбрасывали по проселкам «колючки». Это было в тылу 5-го армейского корпуса