Яйца всмятку - Мари Соль

десять вечера. А я налакался так, что едва ли смогу разговаривать внятно. Но я постараюсь.

— Да! — отвечаю погромче.

— Сергеич! Ну, наконец-то! Ты чего трубки не берёшь? Спишь что ли? Вставай! Срочно помощь нужна твоя, — излагает на том конце провода удивительно чёткий голос начальства.

Он не то, чтобы прямо начальник. Так, «промежуточный пункт», посредник между мной и директором. Сам директор не станет звонить и передаёт все просьбы через него. Проводник он, короче!

— Да! — повторяю уверенно.

Семёныч, поняв, что я здесь, продолжает:

— Агрегат семнадцатый вышел из строя. Брак выдаёт! Линия встала. Ребята её вырубили пока. А иначе весь полуфабрикат нам испоганит. А это ж просрочка! Ты сам понимаешь. А там, наверху, уже ждут. На тебя вся надежда, Сергеич! Выручай! Понимаю, что ночь на дворе. Не твоя смена. Но! Плачу двойную. Нет, тройную! В общем…., — срывается он, — Сколько скажешь, столько и заплачу. Они же с нас кожу сдерут. Там через день штрафы начнутся такие, что мама не горюй! Ну, ты как? Согласен?

В своей голове я тут же произвожу расчёт суммы возмещения моего внеурочного выхода. Вот! Говорил же, они без меня, как без рук. Где бы вы были все, без Сергеича?

— Ай см… М-м-м-м… А-а-а-а! Жм! Щ! И ращиса! — когда пытаюсь озвучить то, что только что совершенно внятно звучало в мозгу, получается вообще не то.

— Чего ты сказал там? Я не расслышал! — восклицает Семёныч. Вероятно, подумал, проблемы со связью? В какой-то степени оно так и есть.

— Яй-йи-и-и-и айс м-мэ-э-э! Ы кы ну мыа шу-у-у! — борюсь с собой изо всех сил. Ну, вот же, мысленно всё понимаю, а сказать не могу. Наверное, именно так чувствует себя новорождённый. И потому от бессилия плачет.

— Ты чего там? Датый, что ли? — доходит до Семёныча.

— Ай-йи-и-и ни-и-и-и-и-и, — возражаю.

Но он уже сделал выводы:

— Ну, всё! Нам кабздец! Шкуру будут спускать со всех по очереди, в том числе и с тебя. Понял? Кукиш тебе, а не премия! Ещё и зарплаты лишат! — угрожает Семёныч.

«Какой зарплаты? Не имеете права! Да я сейчас встану! Я как встану, как приду, как все исправлю. Будете ноги мне целовать потом, ясно?», — звучу у себя в голове.

Когда открываю рот, слышу:

— А-а-а ких… Ниа-а-а-а! Я щ… а… ста-ста… Э-э-э-э-э!

— Да… Ёбаный ты ёж! — матерится Семёныч, — Ладно! Проспишься, звони.

И отключается. Я тупо смотрю на экран, где цифры опять расплываются. Пытаюсь подняться, но поскальзываюсь на чём-то и плюхаюсь на пол, как тяжеленный мешок. А чего я надрался так? Точно! Повестка. Вдобавок к Катюхиным тайнам. Её маман известила меня, что желает со мной развестись.

Всё официально. Ко мне постучался какой-то хрен деловой. Вручил мне «пакет», попросил расписаться в его получении. В папке был иск о разводе. А также просьба его подписать.

Я долго вчитывался в строки. Особенно в ту, где было написано:

«Наша семья фактически распалась по причине многочисленных супружеских измен и разности взглядов на жизнь». Каких таких взглядов? Какой такой разности?

Следующая строчка меня вообще убила наповал:

«Дальнейшая совместная жизнь невозможна. Ответчик не возражает против расторжения брака».

— Ответчик возражает! — рявкнул я, сам не зная кому и откупорил бутылку.

Олька не брала трубку. Тогда, уже будучи чуть подшофе, я написал ей:

«Хер тебе, а не развод, поняла?».

А она прислала мне кучу говна. Я расценил это, как оскорбление! Но обзываться не стал. Только мысленно. Бутылка закончилась быстро. И я откупорил вторую. Затем обнаружил себя на полу…

Сминаю в ладонях бумагу и рву на куски. Будь она рядом, ударил бы точно!

От автора

Ну, вот. Поплыл наш Женёк… А завтра — эпизод из жизни доктора Бабича.

Глава 25

Валера

Сегодня рабочий день закончился поздно. Нужно было составить отчётность по всем пациентам за месяц. Мы с Полиной, моей медсестрой, засиделись. Ну, и я предложил подвезти. Она не противилась.

Милая девушка. Ямочки на щеках. Будь я лет на десять моложе, влюбился бы точно! Но сейчас... Мне кажется, я вообще неспособен влюбиться ни в кого. Разве что возжелать...

— Ой, ну спасибо, Валерий Егорович, — улыбнулась Полинка, демонстрируя ямочки.

Её перчатка соскользнула с колена и упала куда-то между сиденьями моей машины. У меня простенький старый Опель. Надёжный, спокойный, под стать мне самому.

Я потянулся достать. Полинка не сумела.

— Сейчас, мы отодвинем сиденье, — склонился я, чтобы нащупать рычаг.

Она вжалась в спинку и на меня пахнуло её мятной жвачкой. Не знаю, как получилось... В общем, мы поцеловались! Я давно знал, что нравлюсь ей. Как мужчина. А она, само собой, нравится мне. В таком возрасте, как Полина, невозможно не нравиться! Свежесть, юность, азарт в глазах.

— Прости, — отодвинулся, выдохнул.

Думал, проститься, отправить её поскорее. Но Полинка прижалась губами к моим, на сей раз сама. И я не посмел прерывать это действо! Наслаждаясь им, так и сидел. Ощущал вкус её мятных губ. И то, как она порывисто мнёт ими мои губы, по-девичьи, требовательно и ненасытно.

Подумал в тот момент: «А сумею ли я удовлетворить её потребности в постели? И так ли они велики?». Ведь я не какой-нибудь гуру секса! Я обычный, среднестатистический мужчина. А ей бы кого помоложе найти...

Полинка сказала, перестав целовать:

— У меня мама дома.

Это звучало как вопрос, как безвыходность, как желание большего, но невозможность его получить.

Я сглотнул, трижды подумал: «Оно тебе надо?». А потом сообщил:

— Тогда едем ко мне.

Так мы с Полиной, моей медсестрой, оказались в моей тесной квартире. В одной комнате — кот, в другой — мы. Я решил: «Почему бы и нет?». В конце концов, я живой человек! Три с лишним месяца воздержания доведут до греха. Начну приставать к пациенткам! Уже мысли всякие постыдные в голову лезут, когда какая-нибудь симпатичная женщина передо мной раздевается. А я понимаю, что мы в кабинете одни...

Как было с той женщиной, Ольгой. Но там был форс-мажор. Кстати! Недавно встретился с ней, в обычных, жизненных обстоятельствах. Оказалось, мы ходим в одни и те же магазины. И живём неподалёку друг от друга. Она — в старых домах, а я — в новостройке.

Так вот. С Полиной у нас получилось. Я не могу оценивать себя с точки зрения успешности миссии. Но, мне кажется, я её выполнил. Миссию. Довёл её до оргазма. Может быть, она имитировала, конечно? Не знаю! Уж очень громко стонала. Так громко, что мне пришлось зажать ей