Возвращение наследника - Валерия Веденеева

думал, что слово «укрепления» подразумевает военные крепости, — сказал я задумчиво.

— Укрепления Черного Владыки станут тем, чем необходимо, — ответил старший призрак. — Их много, они постоянно патрулируют пространство Бездны в поисках новых прорывов Хаоса, а потом меняют свой облик в зависимости от манифестации, выбирая такой, какой позволит быстрее ее разбить.

— Разбить? — переспросил я. — То есть не уничтожить?

— Хаос нельзя полностью уничтожить, — подала голос девушка. — Его можно лишь разбить на части и придать каждой постоянную форму. Сейчас то, что не сгорело, будет поглощено Бездной, изменится, пропитается ее эманациями, переродится, а потом вылупится из-под земли в виде тварей, которые потеряют почти все хаотическое наследие. Твари подрастут, наберутся сил — и через разрывы Бездны вырвутся в мир смертных.

— То есть, — проговорил я медленно, — черные пузыри на этой поляне и щупальца, которые из них лезли, — это своего рода потомки прежних манифестаций Хаоса?

— Верно, — девушка кивнула.

— Похоже, именно от этих тварей наши маги охраняют Границы, — пробормотал я. — Вот, значит, откуда берется их бесконечный поток… А если манифестацию Хаоса не разбивать? Не будет ли это лучше?

— Нет, — твердо отозвалась девушка. — Если хоть одна манифестация проскользнет мимо укреплений Черного Владыки незамеченной и целиком погрузится в Бездну, то после вылупления сохранит и свой гигантский размер, и хаотическое наследие. Только представьте, господин, что станется с миром смертных, если из разрыва вырвется подобное чудовище! С ним уже не сладят ни люди, ни даже демоны.

Глава 19

— Откуда вам все это известно? — не выдержал я. — Вы же подводные люди, а не демоны.

— Не только подводные, — отозвалась она спокойно, — наш народ может жить и на суше. Что касается изучения хаотических воздействий, то это было моей работой. Благодаря исследованию того, как происходит перерождение манифестаций Хаоса, я вошла в высший совет магов нашего королевства и получила титул старшего магистра.

И когда успела? Выглядела она моей ровесницей…

Заметив мой удивленный взгляд, она понимающе кивнула.

— Внешний облик души не обязан соответствовать тому, который был у тела перед смертью. На самом деле, когда Падальщица разбила мою душу, я была уже старухой. Падальщица любила убивать сильных магов — возраст жертвы ее не заботил. Но душе, в отличие от тела, совсем не сложно вернуть себе молодость — достаточно лишь этого пожелать.

Ну… так-то логично. Если есть возможность снова выглядеть молодой и красивой, пусть даже после смерти, то почему нет?

Два других призрака между тем уставились на девушку с благоговением.

— Старший магистр Санун? — воскликнул тот из них, которого я прежде посчитал старшим. — Это и в самом деле вы?

Девушка кивнула.

— Я учился на ваших трактатах! Ваше имя — в мое время оно уже стало легендой!

— А в мое вам поставили памятник, — добавил третий призрак, прежде молчавший. — А еще считалось, что вы пропали без вести в самой Бездне, во время последней экспедиции. Никто и не подозревал, что вас принесли в жертву Падальщице.

Вот она, обманчивость внешности призраков: самая юная на вид оказалась самой старой. Я мысленно покачал головой и вновь задумался о возвращении. Хотя, возможно, древняя магичка подскажет что-то полезное?

— Старший магистр Санун, — обратился я к ней. — Вы, как понимаю, опытный и знающий маг, и теория вам должна быть хорошо знакома. Подскажите, каким образом я могу нащупать нить, соединяющую мою душу с телом. Какие вообще есть варианты?

Санун задумалась.

— Связь между душой и телом, если тело еще живо, обычно ощущается инстинктивно, — произнесла она медленно. — То, что вы, господин, эту связь не чувствуете, говорит о сильных помехах. Возможно, дело в том, что мы находимся в Бездне — месте, одновременно сопричастном нашему миру и отдаленном от него… Нужно найти иную связующую нить. Скажем, предмет, который до сих пор принадлежит миру смертных.

Я посмотрел на браслет на запястье. На обычный призыв Кащи не отозвался, но под определение описанного Санун двойственного предмета браслет подходил.

Магичка проследила за моим взглядом.

— Что это?

— Материальная форма моего Теневого Компаньона. Вернее, его призрачная копия.

Санун подлетела ближе и наклонилась, изучая браслет. Ее пальцы коснулись призрачного серебра.

— Теневой Компаньон, — повторила она задумчиво и выпрямилась. — В мое время никто из магов не мог похвастаться подобным спутником, но я знаю, что прежде такое бывало. Как получилось, что вы превратили его в украшение?

Я пожал плечами.

— Я не превращал. Но ему, чтобы постоянно забирать мою магию, требовалось находиться рядом, а мне не хотелось, чтобы он маячил на виду у людей. В итоге мы договорились на такой вариант.

— То есть ваш Теневой Компаньон сам изменил форму, — проговорила она. — Как любопытно.

— Почему?

— Потому что я не слышала, чтобы они были на подобное способны. Правда, я жила очень давно… Что ж, вам нужно не звать Компаньона сюда, а сосредоточиться на браслете. Представьте его материальную форму во всех деталях и ощущениях.

Я прикрыл глаза и напряг память. Попытался представить вес браслета, настолько привычного, что обычно его присутствие я не ощущал. Под пальцами — слабое тепло серебра, нагретого моим телом. Рифленый узор на металле и его гладкость… И где-то далеко, словно на другом конце бесконечного коридора, я почувствовал отклик. Слабое эхо металлического звука.

Удерживая эту хрупкую связь, я открыл глаза и посмотрел на призраков.

— Вы ведь привязаны ко мне? Если я сейчас вернусь в тело, вы последуете за мной?

— Да, — коротко ответила Санун.

Я кивнул, вновь закрыл глаза и шагнул, но не ногами, а всем призрачным телом. К металлическому звуку добавились ровное дыхание и биение сердца. Они стали громче, заполнили все — а потом я разом ощутил толчок и навалившуюся тяжесть. Дернулся — и резко сел на кровати.

Несколько мгновений все ощущения казались невыносимо острыми: воздух царапал горло, одежда натирала кожу, как наждак, кровь билась в висках, будто стремясь вырваться из тела. Даже слабый свет луны, проникавший сквозь щель в занавесках, казался слишком ярким.

Но вот, постепенно, болезненная острота всех чувств пошла на убыль.

Итак, в тело я вернулся. Хорошо — а то я уже начал беспокоиться, что и впрямь застряну в Бездне.

Встав с кровати, я подошел