Редактор. Закулисье успеха и революция в книжном мире - Сара Б. Франклин

отобранных клубом книг в год. Его охват был огромен: к середине 1950-х годов он продавал почти пять миллионов книг в год. «Книга месяца» быстро распространила 12 000 экземпляров «Уроков» и отослала рекламные брошюры, посвященные книге, еще по сотням тысяч адресов[466]. Это была первая выбранная клубом кулинарная книга[467].

В октябре Джеймс Бирд попросил Чайлд провести урок в его кулинарной школе, и она наконец познакомилась с Крэгом Клэборном[468]. На праздниках Клэборн стал еще больше хвалить «Уроки» и назвал их в The Saturday Evening Post «самой понятной книгой о французской кухне с тех пор, как Гутенберг изобрел подвижные литеры»[469]. «Вы не поверите, – писал Кошленд Чайлд в январе, – но сегодня мне позвонил мой друг Аллан Ульман из клуба “Книга месяца” (вы сидите?) и сказал, что общее количество заказов после почтовой кампании превысило 35 000. Я сам еще не отошел от шока! На данный момент им осталось отправить 18 000 экземпляров, и этому не видно ни конца ни края»[470].[471]

Месяцы усилий по продвижению окупились: репутация «Уроков» встала на рельсы. Накануне Нового года Джулия написала Джудит, что WGBH хочет продлить ее шоу. «Всего 26 передач, каждая по полчаса, по две-четыре в неделю. (Ну и график!)»[472] Ее решили назвать «Французский шеф-повар» (The French Chef)[473]. 2 февраля 1963 года на WGBH вышел первый выпуск, в котором Чайлд приготовила бёф-бургиньон. Уже спустя несколько недель Джулия привлекала беспрецедентное количество зрителей к каналу, а продажи «Уроков» взлетели до небес[474]. Чайлд была окрылена. Джудит тоже. «Я ошеломлена из-за того, как резко вы стали кулинарной звездой Бостона, – писала она Джулии в начале мая. – Жалко, я не могу лично посмотреть на ваши выступления»[475]. Джулии Чайлд было 50 лет, ее кулинарная карьера шла в гору, и она становилась знаменитостью. Но не все торопились порадоваться за нее.

Как раз когда Джулия приглашала американок на кухню, писательница по имени Бетти Фридан публично выступала за то, чтобы они ее покинули. В своей книге «Загадка женского» (The Feminine Mystique), вышедшей в феврале 1963 года, Фридан описывала домашний очаг как место угнетения женщин, а их заключение в нем называла главным источником их недовольства. Побыв репортершей в постоянных разъездах, Фридан затем вышла замуж, переехала в спальный район и родила троих детей[476]. Она обозначила чувство неудовлетворенности американских женщин середины XX века как «проблему без названия». Ее книга озвучила тайное желание многих женщин получить нечто большее, чем их мужья, дети и дома. А в «ошибочных понятиях <…> неполной правде и ложных вариантах», предоставленных им, Фридан обвинила СМИ и в общем господствующую культуру. (Она почти не обращала внимания на условия жизни бедных, небелых и квир-женщин, а также женщин с ограниченными возможностями, чье «недовольство» увеличивалось за счет многоуровневого системного неравноправия и предубеждений, и многие темнокожие, индейские, небелые и лесбийские активистки критиковали «Загадку женского» и в целом посыл Фридан за эту ограниченность.) «Загадка женского» задела нерв, и за первые три года было продано более трех миллионов экземпляров[477]. Впервые с тех пор, как в 1910-е годы суфражистки боролись за право голоса, белые американки из среднего класса заинтересовались феминистским дискурсом.

По мнению Фридан, «Французский шеф-повар» лишь усугублял проблему. Она считала, что вид улыбающейся телезвезды, которая чистит, нарезает и тушит разные ингредиенты, предполагает, что женщины не только должны быть довольны своей ролью домохозяек, но и считать, что кормить окружающих – это их обязанность. Вспоминая ту эпоху, Бетти Фасселл, кулинарная писательница, которая в 1960-е годы была одной из многих обеспеченных и хорошо образованных женщин, попавших под чары Джулии Чайлд, писала: «Труд был замаскирован под отдых. Решение неприятной проблемы заключалось в том, чтобы превратить готовку в искусство или, по крайней мере, ремесло. Женщина могла многого добиться, главное, чтобы никто не воспринимал ее работу всерьез и не платил за нее, что в принципе означало одно и то же»[478]. Джудит сказала мне: «Некоторые сопротивлялись, потому что это требовало слишком больших усилий». Однако Фасселл говорила о большем, чем просто о труде, необходимом для приготовления замысловатых блюд из «Уроков»: она увидела в кулинарном буме, вызванном Чайлд, повсеместный обман, мощную изоляцию и трату ресурсов и времени женщин вне публичного пространства. Превращая серьезную готовку в образ жизни, женщины еще больше заточали себя дома и ограничивали круг своих устремлений и навыков домашней сферой. По мнению Фридан и ей подобных, те, кто последовал за зовом сирены Джулии Чайлд к плите, своими руками лишали себя амбиций, при этом поддерживая амбиции мужчин. Они видели в этом интернализацию женщинами патриархата и вездесущую природу этой системы.

Несмотря на культурные недовольства, сопровождавшие восхождение Джулии Чайлд, «Французский шеф-повар» стал хитом, который захотели получить и другие каналы. Спустя всего несколько месяцев американцы смотрели на Чайлд в Сан-Франциско, Питтсбурге, на севере штата Нью-Йорк, в Филадельфии, южной Флориде и Мэне, и это было лишь начало[479]. Никто, включая Джудит, не мог представить, какого феноменального успеха добьется Джулия Чайлд вместе с «Уроками» к весне 1963 года. Даже спустя несколько десятилетий Джудит по-прежнему была немного удивлена. «Кто бы мог подумать?» – говорила она мне.

Коллеги Джудит в «Кнопфе» обратили на это внимание. Французская кулинарная книга, к которой они отнеслись скептически и на которую они так мало поставили, превратилась в один из бестселлеров издательства. Мнение Джудит по поводу потенциала «Уроков» оказалось прозорливым и безошибочным. Она предугадала сдвиг в культуре и заполнила лакуну на рынке, которую остальные в мире книгоиздания еще даже не заметили. Большинству сотрудников «Кнопфа» было плевать на еду, и они не понимали, какой должна быть успешная кулинарная книга. А вот Джудит явно понимала. Коллеги начали воспринимать ее как настоящего редактора, гораздо более мудрого и компетентного, чем они изначально полагали. Но Джудит по-прежнему не считали равной остальному редакторскому составу.

Когда офис «Кнопфа» переехал на другой этаж, начальство объявило, что все сотрудники получат кабинеты с окнами, кроме Джудит[480]. Она рассказала мне, что, когда она написала Кнопфам формальное письмо о том, что ей «недостаточно платят», Альфред Кнопф даже не удосужился ответить. Вместо этого Джудит написал его ассистент. «Он сказал, что они это обсудили и да, они дадут мне надбавку – они не сказали, что она будет маленькой, но так и вышло», – вспоминала Джудит. Они добавили: «Мы бы хотели, чтобы вы чаще устраивали званые ужины и чаще развлекали своих авторов». Это было снисходительное сексистское замечание. «Мне это казалось крайне странным и было очень неприятно, потому что ко мне относились как будто к повару», – призналась