Без пяти полночь… - Лазарь

титану. — секунда раздумья, после чего продолжил: — Я не собираюсь быть псом на цепи у Романовых.

— Уверен в своих словах? — прищурился старик, даже не обратив внимание на то, что я озвучил свою осведомлённость о своих покровителях.

— Уверен.

— Ну что ж, — старик демонстративно вздохнул, а я приготовился. Мало ли. — я передам твой ответ, Александр. Не уверен, что после этого твоя жизнь сильно упростится, но неволить не собираюсь.

После чего он просто развернулся и, больше не говоря ни слова, снова изображая старика, потопал к выходу, но почти у входа я его окликнул.

— Аристарх Венедиктович, один момент, — он слегка оглянулся, — тронете ещё раз Алёну или кого-то другого, дорогого мне, сможете на себе почувствовать влияние черноты. Запомните сами и передайте всем, кто захочет услышать.

Старик не ответил, только криво усмехнулся и кивнул. Через минуту дверь хлопнула.

— Силён, старый хрен, — с трудом удалось сохранить устойчивое положение, — думал всё, разорвёт к чертям. Ты как?

Алёна весь непродолжительный диалог старалась сидеть вообще неподвижно, пытаясь слиться с мебелью. От неё почти не было даже движения, и только тепло, что чувствовали мои ладони, не давали подумать о печальной участи девушки.

— Нормально, спасибо, — она подняла ко мне лицо, которое почти сразу стало крайне обеспокоенным, — быстрее садись, я сейчас.

Не могу же я отказать девушке и буквально рухнул на только что освободившееся место. Прикрыв глаза от усталости, начал избавляться от лишней энергии, которая очень сильно давила на ядро, не говоря уже о почти горящих каналах. Старикан реально силён, не просто так про него ходят устойчивые слухи, что ранг мастера им был достигнут уже давно. Силой он шарахнул очень не слабо, но мне повезло. Начни он работать точечно, а не по площади, щит бы не выдержал. Или нет? Эксперименты-то я почти не проводил, просто не с кем испытать такую полезную штуку. Только голая теория и ничего больше, хотя должен признать, я в своих расчётах почти не ошибся. Против равного сверха я спокойно простою и смогу ответить, а вот мастеру могу доставить проблем.

— Держи, ешь скорее, — Алёна протягивала большую плитку шоколада.

— Спасибо, — кивнул ей на это, а потом впился зубами в сладость зубами, — ты просто чудо.

— Не отвлекайся, а закончишь, у меня ещё есть, — она показала зажатые в руке ещё парочку таких сладких брусков.

Не знаю, как у других сверхов, во всяком случае у Алёны такой особенности нет, но у меня после каждой интенсивной работы с силой наступает один неприятный эффект. Просто зверский голод, который, если не заглушить чем-нибудь калорийным, может доставить много неудобств, вплоть до потери частичного контроля над собой. Первый такой приступ был во время памятной прогулки по столице. Я тогда чуть всю шаурму не съел в одном ларьке, но повезло, что она вообще по пути встретилась.

Потом был долгий период затишья, но я не забывал о возможном рецидиве, потому, когда почувствовал неладное на одной из тренировок, уже знал, что делать. Дальше были многие опыты, которые выявили парочку эффективных способов борьбы с этим.

Первый — это еда. Лучше всего почему-то помогал шоколад, и желательно тёмный. Несколько солидных плиток более-менее приводили меня в норму.

Второй — более рискованный. Я им старался не злоупотреблять, но пару раз прибегал. Суть его в том, чтобы не избавляться от большого излишка энергии, а, наоборот, попытаться её удержать в себе, переварить. Опасность этого способа в угрозе подавиться такой халявой и выжечь себе каналы вместе с ядром. Такая себе перспектива, но в деле с пиявкой он мне помог.

— Ты не ответила. Как ты? — снова спросил, когда почти всё доел.

— Нормально, — пожала плечами девушка, — ты меня подлечил, а остальное не так важно. Меня интересует другое.

— Можешь говорить открыто. После устроенного здесь профессором ни одна аппаратура работать не будет, — успокоил её беспокойство.

— Это радует, — улыбнулась Алёна, — так вот. Я сделала всё так, как ты говорил на такой случай. Думаешь, он поверил?

— Ещё бы, — хмыкнул в ответ, — теперь им хватит на время информации, что я стал сильнее, могу более-менее контролировать свою бесовскую сущность, но что ещё важней, начал работать с тьмой осознанно, притом не по стандартной схеме.

— Не думаешь, что тебя просто могут запереть где-нибудь, чтобы разобрать на запчасти и проверить, всё ли рассказал?

— Не сейчас. Я показал слегка зубы, но не укусил. Пока они будут колебаться и решать, как лучше поступить, эта партия подойдёт к своему завершению.

Довольно потянувшись, слегка задумался. События ускорились, но пока не критично, хотя даже если динамика сохранится, то ничего страшного в этом нет. Я уже приблизился к нужному порогу силы, чтобы рискнуть, а сегодняшний случай приблизит этот момент ещё больше, и всё задуманное мной свершится.

— Как у Насти дела?

Вынырнув из своих мыслей, обнаружил, что Алёна не просто сидит напротив меня, она перебралась ко мне и теперь прижимается очень тесно.

— Нормально, — ответил и почувствовал, как ладонь девушки движется в интересном направлении, — живёт, впитывает местный колорит и присматривается к будущему работодателю. Что ты делаешь? — Губы двушки слегка скользили по моей шее.

— Слишком много энергии вокруг, которая имеет странный привкус, — хрипло ответила Алёна.

Если бы мои руки сейчас не были заняты тем, что обнимали девушку, то хлопнул бы я себя по лбу за то, что не заметил самой очевидной вещи. Лишняя сила, что попала в меня и которую я высвободил, была не простой энергией. Чтобы провернуть такой фокус, мне пришлось задействовать свой самый не разрушительный аспект, доставшийся как раз от двух бывших шпионок. Понятно тогда, почему она себя еле сдерживает.

— Это моя вина, и я могу снять такой побочный эффект, — кто б знал, сколько мне пришлось приложить силы воли, чтобы произнести эти слова и дать шанс девушке одуматься, то наверняка подивился или покрутил у виска пальцем.

— Ну уж нет, — почти прорычала Алёна, а потом так вдарила уже своим аспектом, что у меня просто вылетели из головы всякие глупости. Вместо них осталось только одно желание, с которым не сравниться никакой голод…

Сколько прошло времени? Час, два или больше? Ни я, ни она не считали. Зачем в такой момент всякая