Паутина Света. Книга 6 - Сергей Александрович Плотников

Видимо, придётся ещё подождать, — больше чтобы что-то сказать, произнесла мизучи. Мгновенная расправа над двумя куда как более сильными, чем она сама, аякаси, младшую водяную змею весьма впечатлила. Нет, она понимала, что отец полез вытаскивать нового “бога” не от излишнего самомнения, но… Похоже, защита Алексу и правда не нужна. Зачем, если враг не успевает ударить?

— Началось.

Голос Куэс настолько потерял эмоции, что Тамако аж вздрогнула. Заметалась взглядом, но не увидела того, что заметила мать.

— Амулетная система больше не расходует магию, — также безучастно подсказала архимаг клана. — Наоборот, заряд растёт. Кто-то действительно сильный продвигается вверх.

Теперь и мизучи почувствовала нарастающее потустороннее давление. Словно сам мир прогибался под поступью существа, принявшего приглашение. В какой-то момент аякаси с фамилией Амакава показалось, что её сейчас просто смоет почти материальной волной энергии — но стены продолжали вбирать в свои бездонные закрома всё, что расходилось из колодца… Пока заполнившая шахту энергия вдруг не сжалась в сияющий силуэт диковинного зверя. Похожего на огромную демоническую кошку-некомату, только с тремя хвостами.

— НАГЛЫЙ СМЕРТНЫЙ, РЕШИВШИЙ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОЙ! ПАДИ НИЦ ПЕРЕД СВОЕЙ БОГИНЕЙ!

Алекс Амакава

Огромные ярко-жёлтые глаза, каждый с колесо от грузовика. Щели зрачков, словно пылающие по кромке и бездонные в середине. И ни грамма стыда, хоть в одном! Зато почему-то меня испанский стыд просто затапливает!

— Бог ты мой, Химари, — я не удержался, и приложил ладонь к лицу. — Ничего умнее не придумала, нет? Хоть сразу ясно, что свой разум ты сохранила.

Я убрал руку и опять посмотрел в глаза чудовищу. Если оно, то есть она что-нибудь ещё такое глупо-пафосное ляпнет — ей-ей, врежу по заднице!

Мы обменялись взглядами — и супер-нэкомата вдруг вздрогнула… и в удар сердца сжалась в человеческую фигуру вполне себе нормального размера. С белыми кошачьими ушами, правда, и тремя хвостами, выглядывающими из-под укороченной тоже белой юкаты.

— Начало мне понравилось, смертный, — повелительно кивнула кошкодевушка, приглушив голос до почти нормального. — Готова принимать твоё поклонение и дары, раз уж ты признал меня своим богом. Начинай!

Надо сказать, что канал до Сердца Мира не то, чтобы пропал — оказался прямо под ногами, гхм, богини заткнут то ли настоящей каменной крышкой в размер, то ли овеществлённой иллюзией. Мана от неё перла как не в себя, аж лёгкий ветерок поднялся — но стены шахты продолжали бодро поглощать энергию.

— Поклонение, значит? — повторил я нарочито-задумчиво. — Знаю для этого подходящий ритуал.

И направился прямиком к властительнице Сердца Мира. Которая почему-то ойкнула и обеими руками прижала подол юкаты к хвостатой заднице. Правда, тут же выпрямилась с гримаской недоумения на лице. Нахмурилась. И засияла, немного приподнимаясь над полом и раскидывая руки. Сразу же появилось сопротивление движению и невидимая сила начала давить на плечи и голову. Серьёзно, да? А так?

Разорвать и впитать основу заклятия без катаны у меня бы не получилось, но хватило просто вбить руку в поток энергии — и тот лопнул, как воздушный шарик. А мои пальцы запросто достали до белого пушистого кошачьего ушка.

— Ай-ай-ай! Ухо-ухо-ухо!!!

— Попустило? — участливо спросил я, разжимая захват.

— Ты выиграл битву, но не войну, смертный! — совсем уже своим обычным до-божественным тоном огрызнулась Химари, сразу двумя руками ощупывая орган слуха и совсем по-человечьи подняв взгляд вверх, будто так можно было что-то разглядеть у себя на макушке. — Моя месть будет страшна-а!

— Выпорю, — пообещал я.

— Да ты не посмеешь! — немедленно повернулась ко мне задом супер-нэкомата. Ещё и чуть присела, отклячив задницу и виляя сразу тремя хвостами. Короткий подол купального халата — чем и является юката — угрожающе пополз вверх.

— Ой, да иди ты нафиг, — почти по-настоящему обиделся я, отворачиваясь и направляясь к стене. Где так и висел трос “рулетки”, с помощью которого я опустился вниз. — Зачем только позвал? Знал же, чем обернётся…

— Юто, стой! Ну Юто-о-о!!! — кошка тут же бросилась за мной.

— Стою, — я остановился, со вздохом повернулся. — Ты ведь знаешь: я терпеть не могу, когда ты выделываешься.

— Это было так соблазнительно-о, — смешно закатила глаза, изображая блаженство, хозяйка Сердца мира. — Ты вечно меня обламывал. И вокруг крутились всякие, мешали! А теперь мы как кошка с мышкой! Ну как не поиграть немножко?!

Я опять приложил ладонь к лицу. Спорить? Бесполезно.

— Лучше скажи, как ты меня так запросто опознала… мышка, — сквозь фейспалм спросил её я.

— Мы же связаны неразрывной связью, неужели ещё не понял? — округлила глаза высшая аякаси. — Какая разница, как ты выглядишь, если я точно знаю, что это — ты?

Я открыл рот — и закрыл. Действительно, с первых же секунд появления Химари я точно знал, что она чувствует, глядя на меня. А она ощущала мои эмоции: давил медитацией я только страх и неуверенность, что могли помешать. На переговорах с близким… гм, существом не стоило превращаться в бесчувственный человекообразный чурбан. Ну-ка…

— Во мне — часть тебя, — просто и, наконец, без выкрутасов ответила мне кошкодевушка, отреагировав на мысленный вопросительный посыл. — Когда я поглотила умирающего “бога”, я поняла, как ты заставил его всплыть в Реальность. Оставил в нём часть своего тела и энергий, словно рыбе плавательный пузырь пережал. Ещё я почувствовала, что это не убило тебя, и ты сейчас далеко-далеко.

Супер-нэкомата продолжала смотреть в мою сторону, но явно ушла в себя, возвращаясь к воспоминаниям.

— Я собрала всё, что смогла, и поместила в самом своём сердце, — глухо проговорила Химари. — После поглощения чужой сути во мне было больше предшественника, чем самой себя. Подкатывало безумие: и тогда, и после. Я срывалась в бесчисленных битвах, убивала и жрала, опять отражала атаки и сама нападала. Но всякий раз, когда я обращала взор внутрь себя, я видела тебя. Вспоминала. И разум — возвращался…

Шагнув к кошкодевушке, я обнял её и прижал к себе. Слова оказались не нужны. Да и невольно навернувшиеся слёзы не располагают к разговорам. Говорил, меня трудно пронять. Но когда тебе заявляют, что ты центральная часть её внутреннего мира, и только потому она жива… Чёрт!!!

— И, как только почувствовала тебя опять близко — стала готовиться к подъёму, — вернулась из