Хроники Брэдбери - Сэм Уэллер

Брэдбери. Я, несомненно, рассчитываю и дальше писать вещи такого калибра, какой необходим для подготовки подобной книги. Некоторые из моих ранних работ в случае печати потребуется существенно переписать, чтобы они соответствовали моему нынешнему подходу и стандартам. Уже несколько лет я обдумываю и готовлю целый том фэнтезийных и жутких историй о детях. Он будет называться «ДЕТСКИЙ САД УЖАСОВ» (A CHILDS [sic] GARDEN OF TERROR). Я надеялся предложить готовую книгу издателям в 1946 или 1947 году в зависимости от успехов работы и качества рассказов. Теперь, раз вы говорите, что в перспективе издательство ARKHAM может быть заинтересовано в моих произведениях, я рассчитываю предложить готовую книгу вам. Думаю, это будет совершенно нестандартная вещь, довольно эксцентричная… и я чрезвычайно доволен названием. В любом случае буду с огромным удовольствием работать над этим проектом. Большое спасибо за ваше великодушное предложение!»

Итак, основа для «Темного карнавала» – первой книги Брэдбери – была заложена. Впрочем, название «Детский сад ужасов» вызывало вопросы. Дерлет счел его слишком узким, и Рэй охотно согласился. Вспомнив о своей любви к бродячим циркам и карнавалам, о знакомстве с Мистером Электрико и другими циркачами, он переименовал свой будущий сборник в «Темный карнавал» и даже предложил концепцию иллюстрации для обложки:

«На обложке можно изобразить небольшую ярмарку – карусель, шатер и афиши на лужайке темного леса в сумерках. От рисунка должно веять заброшенностью: ярмарка работает вовсю, но кругом пусто, и лишь на переднем плане видна фигурка одинокого маленького мальчика, который разглядывает карусель и афиши. А на афишах вместо тучных женщин, железных дровосеков и татуированных уродцев должны быть изображены странные, небывалые существа. И на карусели вместо лошадок, скачущих верх-вниз по блестящим медным шестам, будут невероятные пугающие твари, очерченные столь нечетко, что воображение зрителя сможет нарисовать на их месте любой образ. Итак, Темный карнавал, сияющий огнями в темном лесу среди гробового молчания ночи, и маленький мальчик, оцепеневший на переднем плане, прислушиваясь и ничего не слыша…»

Именно тогда Рэй написал «Большую игру между черными и белыми». «[М]ногие из моих рассказов опирались вовсе не на знание характеров или глубокое философское понимание мировых проблем. Чаще я писал о воспоминаниях своего детства, об инфантильных людях или о собственных страхах, непосредственно влиявших на мою жизнь, – признавался он. – Интересно, что в качественную литературу я прорвался с очередным рассказом о маленьком мальчике».

Шел 1945 год, до движения за гражданские права было еще далеко, и тем не менее в «Большой игре между черными и белыми» Рэй пророчески очертил грани национальной дилеммы. По его словам, он не стремился к этому сознательно – просто вспомнил бейсбольный матч своего детства и, пересказав этот случай, невольно затронул серьезную тему. Он отправил рукопись в American Mercury, и ее, к большому удивлению Рэя, приняли. «Большая игра между черными и белыми» появилась в августовском выпуске журнала.

К концу лета 1945 года завершилась Вторая мировая война. Солдаты возвращались домой, Великая депрессия подошла к концу, и финансовое положение семейства Брэдбери наконец наладилось, потому что у Лео была стабильная работа. Грант Бич предложил Рэю съездить в Мексику в поисках приключений, всегда столь привлекательных для молодых людей. Идея Рэю понравилась, но он зарабатывал в среднем сорок-пятьдесят долларов за рассказ и лишних денег не имел. Тогда Грант посоветовал другу чаще отправлять рукописи в серьезные журналы, которые платили гораздо больше бульварных.

Хотя в 1945 году Рэй считался одной из самых ярких восходящих звезд бульварного жанра, он опасался, что это помешает ему прорваться в настоящую литературу. Впрочем, тем летом он написал рассказ «Возвращение» (Homecoming) о милом семействе монстров, слетающихся на семейную встречу, и именно он вскоре помог Рэю вырваться за рамки бульварного жанра. Исследователь творчества Брэдбери Дэвид Моген позднее отмечал в этом рассказе «необычный взгляд на обычные вещи».

Послушавшись совета Гранта, Рэй попросил своего агента Джулиуса Шварца отправить несколько текстов в более престижные журналы. Однако у Шварца было мало связей в литературном мире Нью-Йорка, поэтому он посоветовал Брэдбери отослать рукописи самостоятельно. Тогда Рэй отправил историю «Мальчик-невидимка» (Invisible Boy) в журнал Mademoiselle, «Чудеса Джейми» (The Miracles of Jamie) в Charm и «В дни вечной весны» (One Timeless Spring) в Collier’s под псевдонимом «Уильям Элиотт», заимствованным у писателя Т. С. Элиота. Шансы на успех были исчезающе малы: какова вероятность, что текст молодого, никому не известного писателя без истории публикаций выберут из целой горы рукописей, лежащих на столе манхэттенского редактора? А вероятность того, что все три рассказа будут выбраны и пройдут тернистый иерархический путь редакции, и вовсе стремилась к нулю. Короче, рассчитывать было не на что.

Тем не менее на третьей неделе августа Рэй получил ответ не от одного, а сразу от трех журналов, хваливших Уильяма Элиотта за отличные рассказы. Последнее письмо – о том, что принят «Мальчик-невидимка» – пришло ровно 22 августа, в день рождения автора. «Никогда у меня больше не было такой удачной недели!» – признавался Рэй.

Гонорар за три рассказа в сумме составил тысячу долларов – вдвое больше, чем Рэй зарабатывал за целый год на торговле газетами. Он сделался богачом! Правда, чеки пришли на имя Уильяма Элиотта. Рэй тут же связался с редакторами, раскрыл свой псевдоним, и чеки переписали на Брэдбери, а тексты появились в печати под его настоящим именем. Рэй наконец выбился из бульварных журналов в серьезные.

Поскольку к этому достижению его настойчиво подталкивал Грант Бич, Рэй решил в благодарность исполнить желание друга и поехать с ним в Мексику, хотя сам не очень-то хотел. В конце сентября они сели в грантовский «Форд-В8» и отправились в путь.

Поездка вышла непростой. Рэй никогда не испытывал жажды приключений – он был маменькин сынок и не любил покидать зону комфорта. На протяжении двадцати пяти лет жизни он питался почти исключительно гамбургерами, яичными бутербродами, томатным супом Campbell’s, шведскими фрикадельками и клубничными тортами своей матери (удивительно, как при такой диете он прожил столь долго). Овощи Рэй никогда не ел и впервые попробовал салат лишь в 1946 году, когда познакомился со своей будущей женой Маргерит. Морепродукты он тоже не ел, с тех пор как в детстве отравился рыбой. Короче говоря, Рэй был привередлив, да к тому же не умел водить машину. Поездка в Мексику была с самого начала обречена на провал.

И все же Рэй упаковал пишущую машинку в чемодан, уселся в пассажирское кресло и взял на себя обязанности навигатора. Друзья отправились в путь, пересекли границу