Одной пьяной ночью. - Александр Науменко

же мне нос сломал, сукин ты сын!

— Хватит, — сказал Адам, глядя на лежащих. — Проваливайте, пока не стало хуже.

Пьяные, бормоча что-то невнятное, поднялись и, пошатываясь, удалились. Келли стояла, обхватив себя руками. Её дыхание было учащённым. Адам подошёл к ней, осторожно положив руку на хрупкое плечо.

— Ты в порядке? — спросил он, стараясь говорить спокойно, хотя сам ещё дрожал от адреналина.

Девушка кивнула, но её глаза были полны слёз.

— Спасибо, — прошептала она. — Я… Я не знаю, что бы сделала, если бы тебя не было.

— Не переживай, — ответил Адам, улыбаясь. — Я не прочь тебя защищать. Даже если это значит драться с пьяными в пять утра.

Она засмеялась сквозь слёзы, и они снова двинулись вперёд. Улицы постепенно оживали, но они шли молча, наслаждаясь тишиной и друг другом. Через несколько минут оба вышли к фонтанам, которые всё ещё работали, рассыпая брызги в утреннем свете. Вода сверкала, как тысячи алмазов, а звук её падения успокаивал.

Келли остановилась, глядя на фонтаны, а затем повернулась к своему спутнику.

— Знаешь, — сказала она, — я никогда не думала, что всё это может быть так… реально. Ты, я, этот город. Как будто это сон, но я не хочу просыпаться.

Адам посмотрел на неё, и в его глазах отразилось то, что он не мог выразить словами. Мужчина взял её за руку, чувствуя, как её пальцы сжимают в ответ.

— Это не сон, — сказал он тихо. — Это наша жизнь. И я рад, что она у нас такая.

Девушка улыбнулась, и в этот момент Адам понял, что больше не может сдерживаться. Он наклонился к ней, и их губы встретились в нежном, но страстном поцелуе. Вода фонтанов шумела вокруг, но для них это был лишь фон. В этот миг существовали только они двое, и всё остальное потеряло значение.

В последний вечер перед отъездом Адама они сидели у бассейна на крыше отеля «cosmopolitan». Огни города отражались в воде, создавая сюрреалистичную картину.

— Я не хочу уезжать,— вдруг признался мужчина, глядя на ночной горизонт.

— А я не хочу, чтобы ты уезжал, — тихо ответила Келли, опустив застенчиво взор.

— Что нам делать? —повернулся он к ней. — Это безумие. Мы знакомы всего неделю. У нас разный возраст, разные жизни. — А может, именно поэтому мы нужны друг другу?

Она нежно взяла его за руку.

— Ты заставил меня поверить, что я заслуживаю большего. Что я могу мечтать и достигать.

— А ты напомнила мне, что жизнь не заканчивается в сорок лет, —улыбнулся он. — Что можно начать всё сначала.

Они долго молчали, наслаждаясь теплым вечерним воздухом и близостью друг друга.

— У меня есть предложение,— наконец сказал Адам. — Я могу помочь тебе поступить в колледж в Чикаго. Ты будешь жить у меня, пока не встанешь на ноги.

Мужчина затаил дыхание, ожидая ответа.

— Я не хочу быть твоей благотворительностью, — нахмурилась Келли.

— Это не благотворительность. Это… инвестиция в наше будущее.

— В наше будущее?

Он крепко сжал её руку.

— Я не знаю, что будет дальше. Может, через месяц мы поймем, что совершили ошибку. А может, нет. Но я хочу попробовать.

Келли долго смотрела на него, словно пытаясь разглядеть что-то в глубине его глаз. Затем медленно кивнула.

— Хорошо. Давай попробуем совершить это безумие.

***

Прошло шесть месяцев. Чикагская осень окрасила деревья в парке Миллениум в золотистые и багряные тона. Келли шла по кампусу университета, прижимая к груди учебники по психологии. Её волосы были собраны в аккуратный хвост, а вместо откровенных нарядов она носила джинсы и свитер.

Адам ждал её у входа в кофейню «intelligentsia». Он помахал ей рукой, и она улыбнулась, ускоряя шаг.

— Как прошел экзамен? — спросил он, нежно целуя её в щеку.

— Думаю, хорошо, —засияла она от гордости. — Профессор Харрис сказал, что моё эссе о травматическом опыте и резильентности одно из лучших в группе.

— Отчего-то я не удивлен, —улыбнулся мужчина, открывая перед ней дверь кофейни.

Их жизнь в Чикаго постепенно вошла в свой ритм. Келли училась на дневном отделении, а по вечерам подрабатывала в танцевальной студии, обучая детей. Адам продолжал работать в своей архитектурной фирме, но теперь с новым энтузиазмом. Он начал проект по реновации заброшенных зданий в неблагополучных районах, превращая их в доступное жилье и общественные центры.

Они жили в просторной квартире Фостера с видом на озеро Мичиган. Поначалу было непросто. Келли чувствовала себя неуютно в роскошной обстановке, а Адам иногда не понимал её страхов и неуверенности. Но они учились слушать и понимать друг друга.

— Я получила письмо от матери, — сказала Келли, помешивая свой латте. — Она прошла реабилитацию и уже семь месяцев не пьет.

— Это хорошо, — осторожно ответил мужчина.

Он знал, как болезненна для неё эта тема.

— Я думаю пригласить её на День благодарения, —подняла на него глаза девушка. — Ты не против?

— Конечно, нет, —взял он её за руку. — Это теперь и твой дом тоже.

Эти слова значили для неё больше, чем он мог представить. Дом. У неё никогда не было настоящего дома. Только ржавый трейлер, из которого она бежала, не оглядываясь.

После кофе они прогулялись по набережной озера. Ветер трепал их волосы, а солнце, клонящееся к закату, окрашивало воду в оранжевые тона.

— Знаешь, — сказал Адам, останавливаясь у парапета, — я думал, что в моей жизни уже не будет ничего нового. Что я так и проведу оставшиеся годы, работая над проектами, которые не имеют значения, и возвращаясь в пустую квартиру.

— А я думала, что никогда не выберусь из Вегаса, —прислонилась к нему девушка. — Что так и буду танцевать, пока не стану слишком старой, а потом… А потом бы умерла от наркоты.

— Забавно, как одна пьяная ночь в Вегасе может изменить всё, — усмехнулся мужчина.

— Думаешь,