Блог «Серп и молот» 2014–2016 - Петр Григорьевич Балаев

2. Наличием соответствующей кормовой базы. Но доярка не заготавливает ни грубые, ни сочные, ни концентрированные корма. Она не жнец-косец.

3. Технологическим процессом, оптимальным для сохранения здоровья животного и обеспечения его продуктивности. И здесь доярка стоит только на последнем звене этого процесса.

И получилось, что человек получает зарплату исходя из результата производственного цикла, а влиять на этот цикл не может. Вообще не может. Потому что те, кто отвечает за другие звенья его, сидят либо на тарифных ставках и им плевать на всё. Либо, как кормозаготовители, получают деньги за заготовленные корма, на качество и структуру которых им тоже плевать. Они дали валовый объем, им за это начислили по расценкам…

Да, были премии специалистам за выполнение и перевыполнение плана. И планы выполнялись. Иногда. Чаще корректировались. А потом выплачивались премии. А если зоотехнику, бригадиру можно ни хрена не делать и получать зарплату по тарифной ставке, то он ни в жизнь не будет напрягаться, если только не является настоящим подвижником в своей профессии. Только строить производство в расчете на подвижников нельзя.

И мы, студентами еще, видели всю несуразность этого положения. Нам становилось понятно, почему падеж скота в совхозах и колхозах растет год от года, почему падают надои и привесы. Почему валовое производство животноводческой сельхозпродукции удается сохранять только за счет экстенсификации, а не за счет роста продуктивности животных. Но экстенсивный путь требует либо увеличения трудовых ресурсов, резерва которых на селе уже не было, либо большей нагрузки на работников. Я говорю о животноводстве. В растениеводстве ситуация была тоже та еще, но животноводство — вообще летело в пропасть.

И руководство Министерства сельского хозяйства нашло выход именно в экстенсивном пути развития. На примере молочного животноводства: нарастили поголовье. И увеличили нагрузку на доярок с 30 до 50 коров буквально лет за 10, мотивируя это возросшей степенью механизации производства. Механизация, конечно, возросла, только ее рост был значимым когда перешли на машинное доение с ручного. Когда доили руками, доярка обслуживала 10–15 коров. Появились доильные аппараты — 30. Но потом никакой заметной механизации не произошло. А коров в группах стало по 50.

Вот именно этим, с моей точки зрения, была запущена цепная реакция: отрыв работника от влияния на результат работы — утрата интереса к труду — падение производственной дисциплины — пьянство.

И мы на занятиях по экономике приходили к выводу, что панацея от всего этого бардака одна — частная собственность. Наличие хозяина, напрямую заинтересованного в результате. Нас прямо подводили к этому. И мы к этому шли, потому что практика социалистического строительства при Сталине нам была неизвестна…

* * *

Из родной деревни я уехал учиться в 1981 году. Приехал в нее практикантом-ветеринаром в 1989. Но села не узнал. Студентом я наведывался домой раз в полгода, хотя и учился в 200-х километрах от дома. Просто работал постоянно, а дорога на автобусе с пересадками, пока доедешь — вечер, на следующий день уже уезжаешь с утра. И редко, когда на работе выходные сразу на субботу и воскресенье приходились. А лето — в стройотрядах, да на шáрах строительных.

Можно сказать, что при дневном свете, более-менее подробно, увидел свое родное село спустя 8 лет после окончания школы. И офонарел!

Развал инфраструктуры только начинался еще, это не так в глаза бросалось, но дома выглядели заметно менее ухоженными, больше бурьяна у подворий было… Дом Культуры стал похож… обшарпанный какой-то стал. Публика — нарко-алкогольный шалман. Молодежь, как с другой планеты, планеты бичей.

И пьяных! Среди белого дня! Почти все! И дети — грязные по большей части. Такого никогда не было.

Я еще в школе учился, когда в Ленинском был построен один из самых крупных и современных в стране молочных животноводческих комплексов, были еще свиноферма на 20 000 голов и репродуктивная молочно-товарная ферма. Изменились они капитально. Описать изменения можно одной фразой: всё утонуло в говне!

Конечно, я многого не ожидал от села, всё-таки нас, студентов сельхоза, в хозяйства для помощи в проведении противоэпизоотических мероприятий вывозили, но то были совхозы так себе, не выдающиеся. Но Хорольский совхоз! У нас даже молодежь от городской не отличалась. И здесь сразу — такое.

Начал я замещать ветеринара животноводческого комплекса, который ушел в отпуск. Коммуниста Серегу Лактина, ветфельдшера по образованию. Ветфельдшер на ставке врача — тогда нормальная практика была. Даже главный ветврач совхоза был фельдшером. Специальность остродефицитная.

Сама ветеринарная амбулатория и ветаптека были в нормальном состоянии. Почти больница. Санитаркой была женщина непьющая и аккуратная, чистоту и порядок поддерживала на уровне.

Но комплекс! Принял я от Лактина в первый день амбулаторию и аптеку, пошел посмотреть комплекс и ухнулся в навозную жижу на территории по пояс… Не буду описывать остальное. И так, наверно, всё понятно. Говно и мухи, мухи, мухи! И говно. Всё засрано.

Надои — чуть-чуть не дотягивали до 2 тысяч литров на корову. Падеж телят — почти 30%. Никакого экстрима — нормально для животноводства СССР к концу 80-х.

Доярки и телятницы. Я же матери всю школу помогать ходил на ферму. Нормальные женщины работали. А остались непьющими две коммунистки (о работе которых расскажу кое-что «хорошее», там есть что сказать). Остальные… Бедные женщины!

* * *

Счастливый народ СССР! Зажравшиеся потребители! Только негодяй, конечно, мог о спивающемся и опускающемся народе говорить, что он сам в этом виноват.

Достаточно было посмотреть на условия работы доярок, чтобы понять причину алкоголизма. Зарплата плясала в районе ста рублей почти у половины, особенно у молодых. Остальные, кто постарше, с большим опытом — примерно на полсотни больше зарабатывали. Коммунистки — около 300. Работа… Ну, вы поняли, наверно уже — не сахар. И еще, как я писал, хоть лбом пусть эта доярка головой стену сарая разобьёт, но она надои в своей группе коров не поднимет. Не от нее это зависит. И все они ненавидели этих двух коммунисток. Я думаю, что если бы им дали волю, то подняли бы на вилы этих партийных товарищей, как когда-то помещиков.

Коммунистки были передовиками производства и орденоносками. Потому что партия использовала их для собственной окончательной дискредитации. Производственные показатели (и зарплату, соответственно) этим двум теткам делали элементарно просто: коров, которые в их группах теряли продуктивность (яловость, болезни вымени, кетоз) передавали менее сознательным и совсем не партийным, а взамен из других групп — самых удойных. И процесс этот был постоянным. Ну, естественно, и корма получше, комбикорма по-больше…

И это паскудство, конечно,