Красный священник - Е. Юань

бы играючи вылепить в этих пучинах собственный «отраженный мир» и надежно залечь там на дно…

Грибница «врат»… Помимо Ведьм и Мстительных духов, мастодонты высших эшелонов Пути «Ученика» тоже почти стопроцентно владеют схожим инструментарием? Быть может, титул «Секретного Мага» отчасти подразумевает именно власть над «миром зазеркалья»? Как-никак, это и впрямь чертовски секретно и сокрыто от чужих глаз… В штатном режиме, даже пустив в ход «Истинное Зрение», разглядеть эту изнанку попросту немыслимо, покуда кто-нибудь не спровоцирует её активацию…' — Клейн, глубокомысленно кивнув собственным озарениям, уловил, как Ведьма Трисси отвечает обволакивающим, медовым голосом:

— Брось письмо прямо в зеркало.

— А оно пройдет? — будучи Потусторонним лишь низших эшелонов, бедолага отродясь не сталкивался со столь диковинной чертовщиной. Впав в легкую нерешительность, он всё же послушно прижал конверт к стеклу.

Непроницаемый мрак на глади зеркала мгновенно пошел слоистой, водянистой рябью, словно по озеру кругами разошлись волны.

Не успел мужчина и глазом моргнуть, как сопротивление твердого стекла бесследно испарилось. Его взору предстало поистине сюрреалистичное зрелище: письмо беспрепятственно просочилось сквозь гладь, погружаясь в зыбкие, призрачные недра зазеркалья.

Вслед за этим послание, словно влекомое на дно исполинским водоворотом, стремительно ухнуло в непроглядные пучины, устремляясь прямиком к тем покоям, где таилась Трисси.

Парящий над серой мглой Клейн властным жестом вскинул «Скипетр Морского бога». Юноша с параноидальной сосредоточенностью взял летящий конверт на мушку, отчаянно силясь запеленговать точные координаты Ведьмы.

Но именно в этот миг в его «Истинном Зрении» тот самый бездонный, сокрытый во мраке «мир зазеркалья» содрогнулся от чудовищной, хаотичной ряби, мигом превратив всю картину в неразборчивое, мутное месиво.

Когда буря наконец улеглась, Клейн с досадой констатировал: он безвозвратно потерял след и конверта, и самой Демонессы Трисси.

«Аура „Изначальной Демонессы“ способна наглухо сбить даже такой радар…» — Клейн, погрузившись в секундное, глухое молчание, тяжело вздохнул.

Собственно, именно из-за того, что Трисси являла собой ходячий сгусток подобных аномалий, сыщик и не рискнул подкинуть ей прядь собственных волос, дабы намертво запеленговать мишень. Этот опрометчивый шаг стопроцентно навлек бы на его голову леденящее проклятие, от которого он бы, чего доброго, сыграл в ящик прямо на месте.

Впрочем, для Клейна даже внезапная смерть была не так уж и страшна: покуда его тело не стерли бы в порошок, он почти наверняка сумел бы воскреснуть. Вот только подобный форс-мажор означал бы глухое фиаско в попытке взять Трисси за жабры. Ведьма бы мигом почуяла неладное и сменила дислокацию. Выходит, он бы попросту спустил бесценную жизнь в унитаз.

Потерпев обидную осечку, Клейн без промедлений низвергся обратно в материальную реальность и поспешил унести ноги из района Баклундского моста.

…………

На следующее утро Клейн, нацепив на себя абсолютно заурядную, ничем не примечательную личину, сел в наемный экипаж, держа курс прямиком к собору Святого Самуила.

Юноша вознамерился, вознеся молитву и едва слышным шепотом зачитав сакральные титулы, слить всю подноготную Ведьмы Трисси самой «Богине Вечной Ночи». Глядишь, грянь в полнолуние какая-нибудь фатальная чертовщина — у Баклунда будет железобетонный щит в виде всевидящего ока истинного божества, загодя подстелившего соломку.

В конце концов, «Богиня Вечной Ночи» была одной из тех, кто в седую древность приложил руку к изгнанию и монолитной печати мистера «Дверь». Уж Ей-то уловки и повадки этого мастодонта ведомы как свои пять пальцев.

В подобных материях Клейн отродясь не лез на рожон, кристально ясно осознавая собственные пределы:

Раз уж сам разрубить этот гордиев узел не в силах — ищи того, кому эта задачка по плечу!

А вот с какой стати он потащился бить поклоны в собор Святого Самуила, вместо того чтобы провернуть всё в домашней тиши? Всё до боли просто: сыщик рассчитывал заодно прощупать улицу Бёклунд вкупе с прилегающими кварталами, силясь выхватить хоть малейший след визита Амона.

Как-никак, Хейзел и всё её семейство уже имели несчастье вляпаться в переплетения рока с Амоном. Приплюсуем сюда тот факт, что девчонка шагает по Пути «Мародера». Будь то капризы судьбы или неумолимый Закон притяжения Потусторонних характеристик, она стопроцентно входила в группу колоссального риска случайной встречи с Королем Ангелов. В этом вопросе Клейн не мог позволить себе ни капли халатности, выковав для себя железобетонное правило: регулярно, через определенные промежутки времени, устраивать округу дотошную ревизию.

Ко всему прочему, мисс «Справедливость» неоднократно вытаскивала Хейзел из пучины психологических травм. Случись с девчонкой какая-нибудь беда, юную аристократку неминуемо накрыло бы рикошетом. Именно поэтому Клейн всерьез тревожился и за шкуру мисс Одри, резонно полагая, что ему кровь из носу надлежит то и дело проверять её состояние сквозь темно-красную звезду. Разумеется, сыщик был не настолько отбит, чтобы совать нос в приватные моменты.

Пока мысли вихрем неслись в его голове, карета благополучно добралась до подступов к улице Песфилл. Клейн загодя покинул экипаж, велев марионетке Энъюни забиться в глухую тень и вознести мольбу к сакральному имени «Морского бога».

Сам же он виртуозно совершил рокировку с болванчиком Кьюнасом. Оказавшись в наглухо запертом пространстве, выкованном с помощью таланта «Искажения», юноша отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Там, оперевшись на убойную мощь «Скипетра Морского бога», многократно усилившего его «Истинное Зрение», владыка принялся с параноидальной дотошностью сканировать улицу Бёклунд и штаб-квартиру «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования».

«Хейзел не подверглась „паразитированию“… Мисс „Справедливость“ — тоже… Их горничные, питомцы и телохранители — чисты… Обыватели улицы Бёклунд вкупе с клерками „Благотворительного фонда“ — аналогично… На всех улицах в округе нет ни единой зацепки, вопящей об активности Амона…» — Клейн с колоссальным облегчением выдохнул и низвергся обратно в материальную реальность.

Вслед за этим он приблизился к собору Святого Самуила. Переступив порог парадных врат, юноша облюбовал себе местечко под погруженными в умиротворяющий полумрак и звенящую тишину сводами главного молельного зала.

Едва слышным шепотом зачеканив сакральные титулы «Богини Вечной Ночи», Клейн вкратце, рубя суть, доложил:

— … Ведьма Трисси наложила лапы на прядь волос кровного потомка семьи Авраам. Она вознамерилась в грядущее полнолуние навести мосты с некой сокрытой сущностью. Подлинные мотивы этой авантюры пока остаются тайной за семью печатями…

Посидев в абсолютном безмолвии еще некоторое время и железобетонно удостоверившись, что Богиня не дарует ни малейшего отклика, а архиепископ так и не соизволил явиться, Клейн водрузил на голову шелковый цилиндр и неспешным, размеренным шагом покинул храм.

Под покровом ночи он сменил дислокацию. Виртуозно обратив заурядную крысу в марионетку, сыщик заставил грызуна вознести мольбы к сакральному имени совершенно иной