Украсть невозможно: Как я ограбил самое надежное хранилище бриллиантов - Леонардо Нотарбартоло

Распахнув шкаф с кружками, я натыкаюсь взглядом на логотип Алмазного центра. В голове всплывает фраза: «Может, нам это хранилище просто выпить?» – и я тут же начинаю все крушить: керамика на передовой, следом фарфоровая кавалерия – вдребезги, одно за другим. Дойдя до тарелок в тылу, швыряю их об стол. Так сильно сотрясаю воздух, что люстра качается. Временами сорваться на кого-то другого безопаснее, чем на самого себя, – квартира превратилась в свалку с грудой осколков на полу.

Уснув на диване, я просыпаюсь только через несколько часов. Вот бы еще отменить то, что натворил… Остаток дня посвящаю уборке. Взгляд безумный: если бы Иеремия сейчас был здесь, наверняка попытался бы как-то успокоить меня. А мне как раз и нужны его слова. Я одержим операцией, такой шанс упускать нельзя. Но в эту минуту моя голова похожа на запущенный, поросший тиной аквариум, полный мутных мыслей, плавать в таком – все равно что в йогурте.

Залезаю в душ, врубаю чистый кипяток и стою под ним больше часа. Экологи вроде Монстра небось уже петиции пишут, чтобы меня оттуда вытащили или хотя бы заставили сократить потребление геля, дабы не засорять городские очистные сооружения. Мысли скачут, логики ноль, я окончательно сварился. Надо сделать паузу. Не будем спешить, пусть все уляжется.

Вытираясь, я думаю, что мне стоит последовать примеру Иеремии: посадить где-нибудь в Израиле вяз во искупление всего того дерьма, что я наворотил в жизни. За все долгие месяцы, потраченные на эту чертову операцию. Обязательно посажу вяз, чтобы больше об этом не думать.

Последняя встреча: команда распущена

Октябрь 2002 года

Проходит неделя, наступает назначенный срок. Я несколько месяцев не был дома, и вот пришла пора прощаться. Нерегулярное расписание наших встреч всегда было для меня проблемой: тащиться в Антверпен, потом обратно в Турин и снова в Антверпен весьма утомительно, и я как мог старался этого избегать. Годы в разъездах – для рок-звезд, а не для скромных воров. Проводя параллель, пускай и слегка надуманную, можно сказать, что мы тоже были в турне. Но сегодня вечером все закончится, последний из запланированных концертов – у Иеремии.

Сегодня мы поднимаемся к нему все вместе, меры предосторожности больше не нужны. Да, садясь за общий стол, мы по-прежнему выключаем телефоны и оборачиваем антенны фольгой, но лишь по привычке: ничего компрометирующего на сей раз сказано не будет.

Иеремия включает телевизор, какой-то бельгийский канал. Потом берет слово и всех благодарит. Особенно меня – за отснятый материал. Мне удалось вытащить нас из трясины, в которой команда увязла слишком надолго. Но едва выбравшись из одного болота, мы, если можно так выразиться, немедленно влипли в следующее.

С другой стороны, нам ведь с самого начала было ясно, что слабых мест у хранилища нет. Мы с Иеремией переглядываемся, он произносит еще пару фраз, после чего все, как обычно, переходят к пиву. Его горький монолог ставит точку в нашем поражении. Мы сдались.

– Мне ужасно неловко, – выдавливает он из себя. – Сегодня мы встречаемся в последний раз, и только для того, чтобы расстаться. Мы больше не команда. Мы прощаемся без обид, хотя потеряли время – долгие месяцы, и деньги – много денег. Как говорят bauscia de Milan[31], это деловой риск, синьоры. Нам пришлось столкнуться с самой мощной охранной системой из всех существующих. По сути, это было предсказуемо. Но мы попытались.

Парни безумно устали. Я присоединился к команде последним, у меня больше сил, да и терять мне нечего. Согласен, очертя голову пускаться в тупиковые авантюры – популярная строчка в моем резюме, но уж на доплеровском радаре мы точно не застрянем. Решение, черт возьми, существует, просто мы его не видим. Разве что пойти в хранилище и разбить эту штуку.

– Допустим, мы сможем добраться до радара. Как его отключить?

– В том-то и проблема, что добраться до него прежде, чем он сработает, мы не можем, – встревает Монстр.

Гению неохота заново разжевывать все подробности, и он ограничивается полуответом:

– Трогать его нельзя, но если бы мы могли подойти поближе, то хватило бы мазка силикона на стекле излучателя.

– Так это же раз плюнуть?

– Ну да, кажется, что раз плюнуть, только это невозможно физически – до него ведь не дотянуться. Кроме того, силикон должен быть нанесен особым образом и очень тонким слоем, чтобы не нарушить работу радара, иначе он может начать сигнализировать о неисправности.

– Даже если Ключнику удастся пробиться через магнитное поле и сделать дубликаты ключей, а мы с Гением решим проблему секретного кода, доплер все равно нас спалит. Как ты не понимаешь? Я уже сто раз это повторял, – взвивается Монстр. Но раскаленные угли его слов меня не обжигают.

Тут вмешивается Иеремия: он явно не хочет, чтобы встреча закончилась ссорой.

– Система чересчур хороша, нам остается только признать, что способа обойти доплер нет.

Гений и Монстр кивают.

Телевизор орет слишком громко, и я спрашиваю, нельзя ли его выключить. Потом беру пульт, жму на красную кнопку – ничего. Пробую еще пару раз – похоже, сели батарейки. Приходится подняться, дойти до 32-дюймового экрана и выдернуть вилку из розетки. Перед глазами стоит последний кадр из рекламы: женщина сушит волосы феном, они движутся вслед за воздушным потоком и застывают в причудливой форме. Я сажусь на диван дослушивать удручающую проповедь Монстра. Это просто какая-то пытка. Пора вернуться к обычной жизни.

Ключник, обычно немногословный, просит минутку внимания:

– Можно, конечно, и отступиться, но все-таки хочу заметить, что проблему с ключом от люка и секретной комбинацией я бы решил. У меня уже и наметки есть.

Неожиданное заявление. Поди угадай, то ли Ключник ничего не понял, то ли, наоборот, все прекрасно понял, но все равно настаивает на том, что сдаваться не следует. Монстр отвечает, что у него тоже есть кое-какие решения по каждому виду сигнализации.

– А не попробовать ли нам как-нибудь с утра пораньше сходить в хранилище вместе, только ты и я? – вдруг спрашивает Иеремия. – Притворюсь твоим клиентом. Закроемся в той каморке, где нет ни сигнализации, ни камер, и я спрячусь над фальшпотолком…

– Нет, так не получится. Помещение крохотное, ты там задохнешься, до вечера субботы не дотянешь.

Монстр вмешивается и добавляет, что проблемы с радаром это не решит.

– Отнюдь, – возражает Иеремия, – я ведь подойду к нему сзади.

– Останется еще датчик температуры. Исключено.

– Верно, – бормочет тот.

– Все, друзья мои, все. Удачно вам добраться домой.

Фрагмент пятый

Амбиции без знаний ни к чему не приводят

У меня есть решение

Октябрь 2002 года

Завтрак на скорую руку: кофе и круассан в магазинной обертке, со вкусом штрихкода и тетрапака. Торопливо проглотив, иду отлить: струя идет бесцветная, зато мускусный запах просто сшибает.

Сегодня утром, стоит мне только спустить воду в унитазе, часть меня будто бы смывает куда-то в лабиринт трубопровода. Я в прострации. В моем возрасте бодрит уже не желание победить или страх проиграть, а что-то другое. А может, меня просто пугает отсутствие желаний.

К окну подхожу с диким приступом тошноты. Непереваренный круассан кислой волной поднимается по пищеводу в надежде на минуту славы. Глядя на город с балкона площадью три квадратных метра, я размышляю о последних восемнадцати месяцах, позапрошлом годе, последних тридцати годах. С тех пор я сильно изменился и сегодня не стал бы красть кому-либо в назидание, из мести или чтобы исправить ошибку судьбы, как делал раньше. Теперь кража приобрела для меня совершенно иное значение. На сей раз я сделал бы это для себя, чтобы послать в задницу свою работу торгового представителя. И еще по одной причине. Наверное, я впервые сделал бы это из чистого удовольствия. Из любви к кражам. Пятьдесят один год – возраст, когда вору пора на пенсию. Но мне представился второй шанс. Сил у меня еще много. Я проделал огромный путь, чтобы завершить круг и вернуться туда, откуда начал подростком. Но теперь в моей голове нет места дурацким фантазиям новичка. Раньше я воровал против, теперь бы украл за, преодолев собственные предрассудки. А это, согласитесь, в корне меняет перспективу.

Впрочем,