Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

течение нескольких месяцев жертвы из Румынии, Нидерландов, Соединенных Штатов и самой Австрии сообщили о том, чему они стали свидетелями или что пережили от рук Менгеле сами. Еврейское телеграфное агентство пошло дальше и опубликовало статью, в которой говорилось, что польское правительство обратилось к американским властям в Германии с просьбой выдать Менгеле Польше. Группа жертв быстро вызвалась выступить в качестве свидетелей в суде. Новость также дошла до лагерей беженцев в Европе, и несколько выживших узников Освенцима оттуда также захотели дать показания против Менгеле. Так ложная новость о запросе на экстрадицию Менгеле запустила процесс по сбору информации о реальных, но невообразимых страданиях.

Гизелла Перл, гинеколог, работавшая ассистентом Менгеле, после войны переехала в Соединенные Штаты. В одной из нью-йоркских газет она прочитала об аресте своего бывшего начальника и узнала о просьбе к свидетелям прислать свои показания. Доктор Перл решила обратиться в армию США и отправила письмо, в котором предложила выступить свидетелем против «самого жестокого массового убийцы XX века». Она написала:

За свое долгое заключение в Освенциме я была вынуждена работать врачом под его командованием. В этом качестве у меня была возможность наблюдать за самыми зверскими действиями доктора Менгеле.

Предложение Гизеллы попало на стол генерала Телфорда Тейлора, американского прокурора, который вел процесс над врачами на Нюрнбергском трибунале. Он ответил Гизелле: «Наши записи показывают, что Менгеле умер в октябре 1946 года» [176].

«Смерть» устраивала Менгеле, поскольку лучшего укрытия, чем загробный мир, быть не могло, и его собственная семья начала поддерживать эту историю. После ареста отец Менгеле заявил, что его сын пропал без вести, хотя прекрасно знал, что с ним случилось. Карл Менгеле солгал денацификационным властям, чтобы защитить сына. Ирен также вела себя как вдова: носила только черное и просила бюрократов Гюнцбурга объявить, что ее муж погиб на войне, однако ее просьбу проигнорировали [177].

Призрак Менгеле витал над судами в Европе; его отсутствие было особенно заметно на судебных процессах в Освенциме, проводившихся польским правительством с марта 1947 года. Он стал единственным бесследно исчезнувшим лагерным врачом.

Первым обвиняемым на освенцимских процессах стал Рудольф Хёсс, комендант Освенцима, выданный Польше британскими властями. Его осудили в Варшаве и казнили рядом с бывшим офисом[36]. На втором, гораздо более масштабном, процессе в Кракове поляки судили сорок бывших сотрудников Освенцима, в том числе нескольких врачей. Из них двадцать три человека были приговорены к смертной казни, а шесть – к пожизненному заключению. Оправдали только одного врача – доктора Ганса Мюнха, коллегу Менгеле, отказавшегося участвовать в отборах. Если бы Менгеле действительно арестовали и выдали Польше, он бы оказался в числе осужденных, однако поляки никогда не обращались к американским властям в Германии с просьбой выдать Менгеле, возможно, потому, что считали его мертвым.

Противоречивая информация и хаотичная послевоенная обстановка предоставляли прекрасную возможность для всех, кто хотел присоединиться к потоку иммигрантов, покидающих Европу. На черном рынке можно было легко получить фальшивые документы, удостоверяющие личность, или документы об освобождении военнопленных. Многих нацистов еще не удалось опознать, что позволяло им смешаться с беженцами. Контрабандисты сделали целое состояние, предлагая маршрут побега из Германии через итальянские порты в Южную Америку. Тем, кто хотел воспользоваться знаменитыми «крысиными тропами», чтобы сбежать из Европы, требовались деньги на проводника, подпольное жилье и поддельные документы на каждой остановке. Менгеле отправился по одной из таких троп, заручившись финансовой поддержкой своей богатой семьи. Он покинул Баварию, доехал до юга Австрии, пересек границу через город Бреннер, въехал в Италию и добрался до Генуи, где нашел корабль, направлявшийся в Аргентину. При себе у него был паспорт Красного Креста на вымышленное имя Гельмута Грегора, выданный швейцарским консульством. В консульстве ему не пришлось долго объясняться, так как чиновник, похоже, уже несколько раз слышал одну и ту же историю:

Вы хотите получить паспорт Красного Креста, чтобы эмигрировать в Южную Америку, потому что, будучи жителем Южного Тироля, вы не имеете определенного гражданства и не можете получить немецкий или итальянский паспорт. Ваше удостоверение личности, выданное в городе Брессаноне, служит основанием для вашего заявления, которое будет принято, поскольку, согласно уставу, Красный Крест помогает всем нуждающимся, не проводя тщательного расследования [179].

Двадцать шестого мая 1949 года Менгеле сел на борт «Норт Кинга», чтобы отправиться в новую жизнь в Южной Америке. Хуан Доминго Перон уже три года находился у власти в Аргентине. Симпатизируя нацизму, он с распростертыми объятиями принимал беглецов из Третьего рейха. Среди них, похоже, самое глубокое впечатление на аргентинцев произвел не Менгеле, а Адольф Эйхман, подполковник СС, организовывавший перевоз евреев в концентрационные лагеря.

Глава 11

Нацисты в Буэнос-Айресе

Таинственная организация, известная как «Одесса», обширная и мощная подпольная сеть, якобы помогавшая бывшим членам СС, существовала лишь в воображении охотников за нацистами и тех, кто испытывал ностальгию по гитлеровскому режиму. В тюремных лагерях послевоенной Европы «Одесса» была паролем, который бывшие эсэсовцы использовали для идентификации друг друга; со временем она превратилась в мифическую сущность, подпитываемую книгами и фильмами. В последние годы раскрытые секретные документы в США и Европе подтвердили, что на самом деле ее никогда не существовало в том виде, в каком ее представляли себе некоторые обыватели. Для бывших нацистов существовал лишь маршрут побега в Южную Америку, поддерживаемый различными учреждениями, в том числе Ватиканом [180].

Верно и то, что нацисты – и немцы в целом – создавали общины в разных частях Америки. Вполне естественно, что бывшие немецкие офицеры помогали друг другу на новых местах, однако их отношения были изменчивы и варьировались в зависимости от личных контактов каждого. Руководство СС не имело никакой сети, способной помочь в случае необходимости. Скорее члены организации полагались на добрую волю местных сторонников позднего Третьего рейха. Главным среди них был сам президент Аргентины Хуан Доминго Перон. Аргентинский президент давно интересовался Бенито Муссолини и нацизмом в целом и взахлеб читал книги о фюрере, включая «Майн кампф». Восхищаясь нацизмом, Перон считал Нюрнбергский трибунал позором и разработал схему, которая должна была способствовать бегству нацистов в его далекую страну [181]. Сразу после прихода к власти в 1946 году Перон назначил священника из католической церкви руководителем аргентинской иммиграционной делегации в Европе, которая базировалась в Риме. Отцу Хосе Клементе Сильве было поручено организовать переезд четырех миллионов европейцев в Аргентину и дана особая рекомендация: осуществлять подпольную перевозку людей без документов. Именно так после Второй мировой войны в Буэнос-Айрес прибыло огромное количество нацистов [182].

Аргентинская столица