Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

пересказывать подвиги Фан Вана, а госпожа Цзян слушала, и лицо её светилось гордостью. Больше всего в жизни она гордилась тем, что у неё такой сын.

Когда Фан Лин закончила и снова потянулась к чайнику, госпожа Цзян вздохнула:

— Эх, твоему второму брату не досталось такой удачи, как старшему. Таланта не хватило, а всё равно потянуло за море... Уехал — и ладно, но ведь даже не сказал семье, что женился и завел ребенка. Ты уж смотри, не вздумай втайне связать судьбу с каким-нибудь безродным встречным, поняла?

Услышав о Фан Сюне, Фан Лин тоже погрустнела. Они были близнецами, выросли вместе, и их связь была очень крепкой. Смерть брата подкосила её на целых два года.

На мгновение мать и дочь замолчали.

Прошло немало времени.

Вдруг издалека донесся шум. Несколько практиков из семьи Фан пролетели над внутренним двором в сторону главных ворот.

Госпожа Цзян удивленно спросила:

— Что за переполох?

Фан Лин, будучи практиком, обладала острым слухом. Она замерла на месте, словно пораженная громом.

Госпожа Цзян встряхнула её, приводя в чувство.

— Брат вернулся! Мой старший брат вернулся! — внезапно вскочив, закричала Фан Лин.

Услышав это, госпожа Цзян тоже резко поднялась. От волнения она опрокинула табурет и пошатнулась, но чья-то рука вовремя подхватила её за запястье. Она обернулась и, увидев лицо того, кто стоял перед ней, мгновенно залилась слезами.

— Ван-эр... — радостно позвала госпожа Цзян, и слезы невольно хлынули из её глаз.

Фан Ван смотрел на мать с улыбкой, но в душе его бушевал вихрь чувств.

Для неё прошли десятилетия. Для него же — почти двадцать тысяч лет.

Мир изменился до неузнаваемости, и всё же остался прежним.

Тысячи слов застряли в горле, и Фан Ван вдруг понял, что не может подобрать нужных. Он вытянул стоявшего за спиной Фан Цзиня вперед и улыбнулся:

— Мама, посмотри, кто это?

Госпожа Цзян невольно взглянула на юношу и прошептала:

— Сюнь-эр...

Фан Цзин занервничал, вспомнив наставления дяди. Он осторожно произнес:

— Бабушка, меня зовут Фан Цзин.

Госпожа Цзян тут же прижала внука к себе и, рыдая, заговорила:

— Мой дорогой внук, сколько же тебе пришлось пережить за эти годы...

Фан Лин тоже была вне себя от радости. Она смотрела на Фан Вана с восторгом, счастьем и легким трепетом. Она слышала столько легенд о нем, а о некоторых его деяниях, например, о том, как он в одиночку бросил вызов Глубокому Морю, она даже не решалась рассказывать домашним.

Глава 190. Интересно, так же ли трудно сражаться со Священной Сектой Похищения Небес, как с Глубоким Морем

Возвращение Фан Вана всколыхнуло всё поместье Фан. Почтовые голуби один за другим покидали усадьбу, разлетаясь во всех направлениях, а новость мгновенно разнеслась по всему Наньцю.

Перед домом главы рода ученики семьи Фан собрались плотными рядами, некоторые даже взобрались на стены, чтобы хоть краем глаза увидеть Фан Вана в главном зале.

— Неужели дедушка Фан Ван действительно вернулся?

— Раз поднялся такой шум, значит, правда.

— Интересно, на какой он сейчас ступени? Он ведь был первым гением нашей Великой Ци. Наверное, уже давно превзошел сферу Концентрации Духа и достиг небывалых высот.

— Ах вы, сорванцы! Сами еще до Царства Духовной Пилюли не доросли, а уже рассуждаете о силе Фан Вана. Знай свое место!

— Дедушка Фан Ван вернулся из-за того, что Священная Секта Похищения Небес собирается напасть на юг?

Потомки разных поколений семьи Фан оживленно переговаривались, охваченные азартом.

Фан Ван был самой яркой фигурой в истории рода и его величайшей гордостью. Теперь, когда в Великой Ци методы поглощения ци стали доступны каждому, легенды мира культивации просочились в народ. Благодаря усилиям императорского двора и девяти великих сект Фан Ван стал символом Великой Ци, обеспечив ей исключительное положение на юге континента.

В главном зале Фан Ван предавался воспоминаниям с дедом, дядями и братьями. Его отец, Фан Инь, служил в столице и мог вернуться лишь через пару дней.

Фан Мэн с упоением слушал рассказы Фан Вана о заморских странствиях, и остальные старшие члены семьи не отставали от него.

Тем временем Сяо Цзы, Дугу Вэньхунь, Чу Инь, Чжу Янь, Цюй Сюньхунь и Три Бессмертных Глубокого Моря под руководством Фан Ханьюя обустраивались в поместье. Им было любопытно взглянуть на семью, в которой мог родиться такой человек, как Фан Ван.

Постепенно узнавая о его жизни, они не переставали удивляться. Фан Ван еще до начала пути культивации умудрялся убивать практиков и спасать свой род от гибели — это казалось невероятным. Чем больше они слышали, тем сильнее крепла их вера в то, что Фан Ван — реинкарнация небожителя. В этом мире легенды о перерождении богов и бессмертных не были редкостью.

Лишь с наступлением сумерек Фан Вану удалось вырваться из круга любопытных родственников. Он вернулся в свой старый дворик, где и решил поселиться.

Фан Ван планировал провести в поместье Фан несколько лет, чтобы заодно заняться слиянием техник меча.

На следующее утро он сообщил о своем решении остальным. Возражений не последовало: для его спутников не имело значения, где находиться, главное — быть рядом с ним.

Фан Ханьюй объяснил старшим членам семьи, что спутники Фан Вана — великие личности, стоящие выше всего мира культивации Великой Ци, поэтому к ним относились с величайшим почтением.

Фан Мэн даже проявил инициативу и подружился с Тремя Бессмертными Глубокого Моря. Все четверо выглядели глубокими стариками, хотя разница в возрасте была колоссальной. Узнав, что Три Бессмертных прожили более двух тысяч лет, Фан Мэн проникся к ним искренним уважением.

От них же он узнал о деяниях Фан Вана в Глубоком Море и надолго замолчал. Он не то чтобы удивился — Фан Ван и в Великой Ци пролил немало вражеской крови. Устроить резню ради брата — это он мог понять. Ему просто стало горько. Когда-то он был опорой семьи Фан, а теперь, когда его потомки попадали в беду, он ничем не мог им помочь.

Он начал глушить тоску вином, а Три Бессмертных подливали ему, расспрашивая о детстве Фан Вана. Им было до смерти любопытно: за долгие годы они видели множество гениев, но никто не мог сравниться с их господином.

Дугу Вэньхунь, Чжу Янь и Чу Инь медитировали в своих покоях, а Цюй Сюньхунь бродил по Наньцю, изучая местную обстановку.

Фан Цзин под присмотром Фан Ханьюя быстро сошелся с молодежью семьи Фан. Он нисколько не тушевался.

— В тот день в императорском дворце Династии Глубокого