С аквалангом в Антарктике - Михаил Владимирович Пропп

место, рассчитывая потом сфотографировать ее вместе с человеком под водой, и стал собирать рыбу. Взрыв уничтожил и оглушил ее на площади примерно в 100 квадратных метров, и нужно было, тщательно ее собрав, составить представление о том, сколько рыбы обитает на дне. Такие данные, скорее всего, невозможно получить другим способом. Рыбы набралось около килограмма, не так мало, если учесть общую площадь морского дна. Хотя погрузиться в новую лунку было нетрудно, сразу же обнаружилась одна ее неприятная особенность. При погружении на значительную глубину веревка здесь трижды перегибалась на скалах: у спуска в каньон, при выходе из него и еще один раз в глубине. Из-за этого страхующий не чувствовал движения водолаза под водой и, что еще хуже, переданный сигнал едва ощущался на другом конце веревки. Надо сказать, что это было не особенно приятно. После этого спуска мы вернулись к своей старой лунке и продолжали работать там.

Все вместе

До прихода «Оби» оставалось еще четыре, три, два дня. Наконец с вершины сопки уже можно различить среди айсбергов черную точку, которая, если смотреть в хороший бинокль, превращается в наше судно, упорно пробивавшееся среди льдов. 15 января полярников с корабля начали самолетами перебрасывать в Мирный, одновременно стали разведывать дорогу для тракторов и саней. На судне оставалось еще немного груза, к тому же нам из Австралии привезли овощи и фрукты. Так как нам нужно было ехать на «Обь», чтобы забрать Грузова и множество его ящиков, мы решили заодно свезти туда собранные коллекции и часть снаряжения, которое оказалось лишним.

Нас неоднократно предупреждали, что при уходе экспедиции из Антарктиды погрузка бывает очень трудной и не раз из-за штормовой погоды не удавалось переправить на корабль даже собранные научные материалы, не говоря уже об оборудовании; с огромным трудом сажали только людей. У нас было немало снаряжения, никакого желания оставлять его в Антарктиде мы не испытывали и стремились уже сейчас погрузить на «Обь» то, что нам больше не требовалось. Временный аэродром располагался на льду вблизи Мирного, и на самолете ЛИ-2 мы без всяких осложнений добрались до судна. Потом дело пошло хуже: самолет остановился на расстоянии нескольких сот метров от корабля. Дальше лед якобы был непрочным, и все предстояло перетаскивать на себе. Никакого транспорта не было, а перенести 25–30 ящиков по 40–50 килограммов каждый — задача почти непосильная для трех человек, тем более, что до отлета самолета оставалось всего полчаса. К счастью, выяснилось, что позднее на самолете будут возить фрукты, и мы пока могли не спешить. Летчики привезли нам небольшую волокушу на подбитых пластмассой полозьях, и с ее помощью мы перетащили наши 10 ящиков на «Обь», а 20 ящиков оттуда — к самолетной стоянке. Все это заняло немало времени: мы получили письма из дома, которые нельзя было не прочитать, у Грузова, конечно, тоже не все было готово, так что в конце нам пришлось поторапливаться. Наконец уставшие и потные, мы уселись в самолете на свои ящики. Тут выяснилось, что если раньше лед был слишком тонок, то теперь, когда нужно было грузить фрукты, он стал достаточно толст, чтобы самолет мог подрулить вплотную к кораблю. Спешили мы тоже напрасно: простояли еще полчаса, прежде чем в самолет начали затаскивать ящики с апельсинами и яблоками. Мы, конечно, тоже приняли участие в погрузке, тем более что несколько ящиков было разбито и фрукты катались по полу машины. Потом очистили по апельсину, в самолет село еще несколько пассажиров, которые поспешили сделать то же, и мы поднялись в воздух. Погода между тем заметно портилась, облака затягивали небо. Трактор с волокушей для фруктов ожидал нас на аэродроме, но грузчиков не было. Экипаж самолета спешил сделать еще один рейс, пока погода не испортилась окончательно, и за разгрузку пришлось взяться всем. Можно было только порадоваться, что самолет — это не трактор с санями, фруктов было всего около тонны, так что разгружать пришлось недолго.

Потом мы вытащили свои ящики, погрузили их в вездеход и всего через несколько минут уже были в Мирном.

Наконец-то мы собрались в Антарктиде все втроем, готовые полностью развернуть работу. Правда, это произошло значительно позже, чем предполагалось, и вместо того чтобы только организовать базу, мы с Пушкиным уже выполнили около трети всей работы. Но от нас это не зависело, а так как уже было ясно, что экспедиция затянется по сравнению с первоначальным планом, то и для Грузова оставалось немало работы. Теперь нас стало больше, работать мы могли быстрее и лучше, но вместе с тем возросли требования к организации работы.

Мы надеялись возобновить погружения на следующий день, но к вечеру уже сильно мело, а 16 января разразилась такая пурга, что трудно было даже добираться от дома до столовой. Для нас с Пушкиным этот перерыв был лишним, но для Грузова он оказался очень кстати. Женя привез с собой снаряжение, изготовленное им специально для антарктической экспедиции, но оно было не совсем готово и нуждалось в доделках. К тому же Грузов внес в него столько усовершенствований, что казалось вообще невероятным, чтобы этим снаряжением можно было пользоваться. Для всех необходимых доделок одного дня было явно недостаточно, но у нас был готовый запасной комплект для погружений со стандартным костюмом ГКП-4. Решили, что первый спуск Женя сделает в этом скафандре, тем более, что с таким же оборудованием он опускался на Дальнем Востоке. На подгонку ушел весь день, и для доделок сверхусовершенствованного костюма времени уже не осталось. Забегая вперед, заметим, что Грузов так и проплавал всю экспедицию в этом костюме, а усовершенствованное снаряжение вернулось назад, ни разу не побывав в воде. Впрочем, в то время Женя очень обижался, когда мы предсказывали его изобретениям такую судьбу, и дело предоставили своему естественному течению. Мы тоже не потеряли день напрасно: с «Оби» привезли научные книги и переснятые определители, и мы смогли опознать некоторых собранных животных.

На следующий день пурга улеглась, и мы добрались до наших лунок. Нашим глазам предстало печальное зрелище, которое было, впрочем, результатом нашего собственного головотяпства. Все было покрыто толстым слоем снега, лишь кое-где из него выглядывали отдельные части оборудования, в изобилии разложенного нами на льду. Самым неприятным было то, что полностью занесло все лопаты, а как же без них раскапывать и искать занесенное снегом снаряжение? Лунки тоже забило снегом, внизу он обледенел от соприкосновения с водой и стал таким плотным, что по бывшим прорубям можно