Последнее интервью - Бэлла Алексеевна Куркова

живу на втором этаже, крысы туда не попадают. Картошки у меня нет, ее украли. До весны мне предстояло питаться вермишелью и макаронами. Ничего не поделаешь. Но, на счастье, приехал Анатолий Леонтьевич Соколов, с которым я познакомилась на ледовой разведке. Он принес какие-то остатки картошки из Гидрометцентра. Она была похуже, но вполне съедобная. Картошка была главная еда. Консервы купишь какие-нибудь, и картошка.

Сижу, работаю, вдруг появляется Соколов с огромной картой Антарктиды. Повесил мне ее на стенку. Я читаю, там… Сейчас могу перепутать: «Берег Королевы Мод», «Берег Принцессы Елизаветы». И «Земля Мэри». Женскими именами все названо. В это время входит Куваев.

– Ты чем занимаешься?

Я говорю:

– Да вот, читаю женские имена, люди называли именами любимых земли и моря.

Он спрашивает:

– Откуда карту раздобыла?

Я ему сказала. Он так посмотрел на меня и говорит:

– Выходи за меня замуж.

Я ошалела. Ничто не предвещало такого поворота: мы дружили и ругались. Мы обсуждали многое. Я уже без него как-то и обходиться не могла, потому что всю романтику приносил он. И романтику осуществимую. Куда мы с ним только не забредали, чего не искали…

Куваев показывает газету «Чаунская правда» и говорит:

– Я принес тебе почитать.

Беру, смотрю. Рассказ, название не помню. «О. Михайлов» – стоит имя автора. Куваев – Михайлович по отчеству. Я прочитала статью, говорю:

– Графомания.

Разорвала газету и в корзину для бумаг бросила.

– Зачем? Ты талантливый геофизик, для чего ты пишешь какие-то рассказы?

Он говорит:

– А я не могу. Рассказы лезут из меня, вот я и пишу. Я уже несколько написал.

– Бросай ты эту ересь. Вот Сережа уехал, поступил в аспирантуру. Наукой занимается. Он мне пишет: «Скажи Куваеву, чтобы бросил ерунду и занимался лучше региональной гравикой».

Гравиразведка – это связано с очень секретными расчетами. Когда с помощью особых приборов ищут месторождения внутри Земли. Я сказала:

– Ты открой землю и назови моим именем, тогда выйду замуж.

Я думала, ради этого есть смысл выйти замуж. Земля будет моим именем называться. Все будут знать, что есть такая на земле девушка. Такая я была тщеславная. А он говорит:

– А ты иначе не можешь?

– Нет, иначе никак.

– Ну ладно, я что-нибудь придумаю.

Повернулся и ушел, хлопнув дверью. Через неделю приходит, дает какие-то бумажки. Что-то напечатано. Читаю: «Олег Куваев. Берег Принцессы Люськи».

Я читаю. А там все, что я ему рассказывала. Как я поехала в геологическую партию, набрала с собой кучу косметики, как я там пудрилась, красила ресницы. А геологи, рассевшись, все наблюдали за этой историей. Причем в подробностях была описана вся моя косметика.

Я прочитала, посмотрела на него. Он говорит:

– Ну, теперь выйдешь? Видишь, я открыл берег принцессы.

Он знал, что я была крещена Людмилой. Потому он и назвал рассказ «Берег Принцессы Люськи».

Я разодрала журнал и сказала:

– Занимался бы ты лучше континентами, которые находятся внутри Земли. А писатель из тебя – все равно графоман. Выброси.

– А я пишу и буду писать.

– Что, и бросишь геофизику?

– И брошу геофизику.

– Ну, все пропало, а как же путешествия?

– А путешествия будут, я же не отказываюсь от путешествий.

Дальше «Берег Принцессы Люськи» появляется в «Магаданской правде». Мы поссорились крепко. Я сказала:

– Или ты бросаешь писать, или больше никогда не появляйся.

Перед уходом он достал коробок спичек из кармана. И отчетливо произнес:

– Ну, подожди. Я напишу роман о коробке спичек. Такой роман, что наутро его будут читать все. И я стану великим. И меня будут знать все!

Я говорила, что он хвастун, ни на каких картах его имени не будет. А получилось, что его имя на карте есть. Есть улица в Певеке имени Куваева. В Магадане библиотеки его имя носят…

После этой ссоры с коробком спичек молчание длилось приблизительно месяца два-три. И вдруг навигация, я иду в магазин в курточке своей поверх платьица летнего. На улице жарко, в куртке жарко. Но надо держать фасон.

Иду в магазин, думаю, возьму хлеб и еще чего-нибудь. А тут роскошь – «выбросили» в магазине консервы фруктовые китайские. Я беру десять банок с клубникой. Потом добавляю еще пять. Мало. А у меня при себе не было никаких ни кульков, ни пакетов. На мне только куртка.

Я сняла куртку и продавщице говорю:

– Мне еще дольки мандаринные…

И еще что-то беру. Все собрала, что можно. Куртку свернула кульком, в нее все покупки сложила. И с этим скарбом, с добычей такой, отправляюсь, радостная.

Я спускаюсь по лесенкам от магазина. И на последней ступеньке вся добыча оказывается на земле. Поднимаю голову – стоит Куваев, откуда-то взявшийся.

– Ты же в Магадане был. Когда приехал?

Олег спокойно снимает рюкзак со спины, складывает все мои банки.

– Ты переехала? Сюда, поближе к магазину пристроилась? Ну, пойдем, я тебе донесу.

Мы пошли с ним, поднялись на второй этаж. Неудобно было не приглашать его. Мы с ним попили компотику. Потом кофе. Разговариваем. Я ему высказала все про «Люську». Он сказал:

– Я не хотел, но случайно оставил в «Магаданской правде» этот рассказ. Они, не спросив, бахнули его в печать. Ну, а дальше – сейчас «Люська» выйдет в альманахе.

Мы с Олегом ходили по сопкам, оглядывали Певек справа, слева, с высоты, снизу. На озерцо сплавали, на Роутан. Обошли все что можно. И все время говорили о будущем. А он все время говорил, какая у нас будет свадьба в подмосковном городе Королеве, где у него в коммуналке есть комната.

Я пыталась его убедить:

– Бросай ты свою писанину.

А он, как не слышал, говорил о своем:

– А ты насовсем уезжать с Чукотки собираешься?

– Я еще не решила. У меня месяц впереди, сейчас август.

– А ты видела, что мы строим лодку с Семейниковым Николаем Николаевичем?

Семейников работал главным пожарником Певека. Он был старше Олега и его опекал. Это «отец нашего племени» – так его называл Олег. Видимо, потребность у Олега была, чтобы кто-то из родственников был рядом. Они пели дуэтом песни военные, они рассказывали какие-то басни. В общем, какая-то своеобразная такая дружба у них была.

Мы пошли к пожарной охране, Николай Николаевич там шкурил лодку, мне дали щепки собрать.

Я спросила у Олега:

– А алые паруса будут?

Он сказал:

– Конечно, будут, – и выразительно на меня посмотрел. Я не стала продолжать этот разговор.

Я позвонила Рубину и спросила:

– Куваев вот делает лодку. Есть возможность проплыть до Колымы. Отпустите?

Рубин золотой человек был. Он говорит:

– А Мифтахутдинов