Социальная история двух удовольствий - Аркадий Юрьевич Недель

достигали счастья только через боль». Анальная боль, испытываемая женщиной, отсылает мужчину к архаическому переживанию власти охотника над его жертвой, которую он, как правило, настигал и ранил сзади. Получается, что разница между оральным и анальным сексом для мужчины – это разница между беспомощным малышом, полностью находящимся во власти матери, и брутальным отцом и кормильцем своего племени, от которого ждут добычу.

Ослепление Полифема (Аттическая ваза, VI в. до н. э.)

В символическом плане анальный секс отсылает к самому жестокому в европейской литературе эпизоду: ослеплению Полифема в «Одиссее» (IX, 378 слл.) Гомера: «Кол обхватили одни и его острием раскаленным втиснули спящему в глаз…». Все литературные описания tergo являются по сути повторением этого деяния, протыкания колом единственного глаза Полифема, боль от которого остается самой острой литературной болью.

Обратите внимание: на вазе Одиссей изображен с обнаженным фаллосом. Едва ли это случайность. Кол – это продолжение фаллоса, вошедшего в единственный глаз Циклопа. Будучи ослепленным, глаз превращается в анус; орган зрения становится местом боли, описанной у Гомера крайне натуралистично. Этот же натурализм мы встречаем у Сада.

Исследование власти (женского) рта и ануса Сад продолжил в романе «Жюльетта» (1797), который на самом деле является «просвещенческим» описанием ведовского шабаша, перенесенного в реалии постреволюционной Франции. Из-за откровенно сексуальных сцен, помноженных на насилие и копрофагию, «Жюльетта» заслужила клеймо «порнографического» произведения, была запрещена и благополучно забыта на сотню лет. Однако его порнография – маска, за которой скрываются более сложные смыслы. Вкратце, Сад закодировал в порнографии политические и моральные сдвиги своего времени, выбрав для анализа последних такую необычную и социально опасную форму. В каком-то смысле продолжая традицию Франсуа Рабле, в «Жюльетте» действуют не герои, а аллегории – гениталии, кал, моча, пытки и проч. Писательская интенция Сада заключалась даже не столько в отражении распутных и «садистских» нравов своего века, скрытых за фасадом Просвещения, хотя и это тоже, сколько в том, чтобы найти альтернативный язык социальному и политическому, который бы имел ту же силу внушения, что и последний. Именно это ему не могли простить.

Любопытно, что «Жюльетта» не так уж богата сценами орального секса, гораздо больше страниц посвящено описанию анальных отношений между персонажами и всевозможным пыткам, связанным с половой сферой. Что доказывает высказанную выше гипотезу: активные (мужские) персонажи романа, совершающие насилие, не хотят чувствовать себя «маленькими» и быть зависимыми от матерей, как в случае минета, а выбирают роль архаических охотников, поражающих свою жертву сзади. Это не было только фантазией писателя, предпочитавшего одно другому: Сад создал наиболее точную метафору политических вкусов и идеологии века Просвещения, превратившего человека в животное, способное выполнять команды, в том числе команду «быть свободным». Не так много в европейской доиндустриальной истории было эпох, когда ради абстрактных идей нескольких психопатов ставились эксперименты над людьми, в первую очередь над детьми, чьи жизни оказывались не более чем расходным материалом.

Иллюстрация к «Жюльетте» Сада

Виктор Самохвалов

Спасибо за продолжение «Истории сексуальности», которая постепенно вырастает в труд. Одно замечание об изображении: «на вазе Одиссей изображен с обнаженным фаллосом. Едва ли это случайность. Кол – это продолжение фаллоса, вошедшего в единственный глаз Циклопа. Будучи ослепленным, глаз превращается в анус…»

1) Сначала все описал Гомер (который не упоминает фаллос) или сначала была создана ваза с фаллосом? Если сначала был Гомер, то фаллос относится лишь к фантазиям автора росписи.

2) «Глаз превращается в анус» лишь в классических психоаналитических символах, но в них, кроме вагинальных, фаллических и мастурбационных символов, ничего более и нет. В физиологическом смысле дырка глаза не соответствует фаллосу, так как она ничего не выделяет, остальные «дырки» имеющие сексуальный подтекст все выделяют (уретра, влагалище, анус, рот и даже ухо и нос). То есть – отверстие глаза – лишь рана, которая пока не заживет может выделять кровь или гной. Но сказать, что всякая рана есть отсылка к анальной боли – смело. Боль вообще лишь частично связана с локальными рецепторами и не существует особых рецепторов боли.

3) Возвращаясь к фаллосу на вазе. У приматов и архаичных народов и у современных мужчин в момент агрессии возникает кровенаполнение фаллоса, это называется фаллической угрозой, у приматов фаллос может тогда быть даже оружием, ритуализированный фаллос – фаллокрипта является оружием и у Эйпо Папуа Новой Гвинеи. Архаичные греки трусов не носили, поэтому естественным является заметная эрекция в момент агрессии.

Аркадий Недель ➜ Аркадий Недель

Точный возраст такой вазы определить сложно, ее датируют примерно VI в до н.э., то есть она помоложе Гомера (по нынешним датировкам). Но дело, как мне кажется, не в возрасте вазы или «Одиссеи», а в сюжете и иконографии. Важно то, как автор вазы, почти современник Гомера, воспринимал эту историю и соответственно ее изображал.

Конечно, дырка глаза отличается от иных «дырок» в человеческом теле, которые могут иметь сексуальную функцию, она действительно ничего не выделяет и в этом плане остается «мертвой», но в данном случае меня интересовал художественный жест Гомера – протыкание единственного глаза, боль Полифема, в чем-то сопоставимая с анальным сексом, особенно впервые (для пациенса). Является ли всякая рана отсылкой к анальной боли – вопрос, о котором следует еще подумать. Безусловно, со стороны Одиссея имела место фаллическая угроза Полифему. Тут не может быть никаких сомнений.

Анна Быстрова

Очень хорошо… Возможно, я забегаю вперед, и своим нетерпением предвосхищаю Ваши последующие посты на эту тему. И все равно не могу удержаться от вопроса: а зачем? Зачем мне этот детальный анализ «фаллической угрозы Полифему со стороны Одиссея», когда я со своими-то мужиками разобраться не могу?

Эдуард Гурвич ➜ Анна Быстрова

Как род искусства, как предмет искусства, как повод разобраться с историей вопроса. Это все изумительно именно в исполнении пытливого исследователя.

Но это мои представления. Автор же глубокого исследования, очевидно, готовящий его к публикации, нуждается в опыте общения с публикой, чтобы понять, что от нее ждать и насколько она готова принимать исследование не как руководство к действию, а как повод освоить еще один пласт истории человеческой.

Анна Быстрова ➜ Эдуард Гурвич

Значит ли это, что тексты автора (равно как и алгоритм его мышления и способ изложения умозаключений) не для всех? А для кого? Для таких, как мы с Вами? Простите за