Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

ну конечно, – мрачно произнес Грегори. – Слуги слышали кое-что, толком не поняли, домыслили невесть что! Ну да что теперь скрывать? Не было такого. Отец знал, что тягаться с феями не просто бессмысленно, но и опасно, и после очередной неудачной попытки зарекся иметь других законных детей, кроме меня. А матушка вот не сдалась… – Он тяжело вздохнул. – Отец рассказывал мне, когда я вошел в тот возраст, когда уже самому пора думать о наследниках: он и уезжал надолго, и старался ночевать один, но он любил матушку, и по возвращении, сама понимаешь, удержаться не мог… А она, как он ни убеждал ее, как ни старался уберечься, всеми правдами и неправдами ухитрялась понести снова. Так она видела свое предназначение, и не мне ее судить…

– И что же такое с ним сталось? Что вы увидели? Моди сказала, вы не успели, но на похоронах, должно быть, присутствовали?

– Да. – Грегори помолчал. – Я приехал так скоро, как только мог, загнал трех лошадей, но все равно опоздал. Я не мог успеть: даже родной Норвуд будто ополчился против меня – разлился овраг, упало дерево, конь сломал ногу, угодив в яму… Когда я ворвался в дом, отец едва-едва испустил дух. Но я, право, не узнал его. Он был немолод, но еще силен и крепок, как все Норвуды, и в те годы даже седины у него было немного!

Он вздохнул, потом добавил:

– А увидел я иссохшего древнего старика, которого даже ребенок смог бы поднять на руки. Слуги сказали, отец истаял за считаные дни, и все это время он исступленно писал и писал, а когда не мог удержать перо, приказывал Хаммонду привязать его к пальцам… А я, Триша, не могу вспомнить ни слова из его прощального письма!

– Думаете, на нем тоже лежало проклятие, и оно подействовало именно так? – после паузы спросила я.

– Уверен. Но не знаю, не могу представить, какое именно! И если мне предстоит подобное, я не желаю, чтобы ты смотрела на это… Ладно еще иссохнуть, но что, если я начну разлагаться заживо? – его передернуло. – Хотя… если действительно будет так, то прошу – добей меня, Триша, не заставляй мучиться…

– Я вас прямо сейчас придушу, если вы не прекратите жалеть себя, – мрачно сказала я. – Духи сказали, нужно дотянуть до того времени, как откроются врата Зимы, с той минуты у фей не будет прежней силы. А до того, сударь, нам нужно найти кое-что…

– Что же?

Я шепнула ему на ухо, но он только рассмеялся:

– Брось, это сказки!

– Да вы ведь живете в сказке, сударь, не забывайте! Только больно уж она страшная, – усмехнулась я. – Скажите лучше, где ключи от усыпальницы?

– Они-то тебе зачем? – поразился Грегори. – Я там уж много лет не бывал. Что толку смотреть на пыльные надгробия? Я и так помню родителей и деда с бабкой, а забуду – вон портреты…

– А все же?

– Не помню я! Надо спросить у Хаммонда, у него ничего не пропадает. А теперь прекрати болтать! Сама же говоришь, нужно дотянуть до начала зимы, а до нее еще так далеко…

«Лето и осень пролетят быстро и даже слишком, – подумала я, отдаваясь ему полностью, без остатка. – Но если даже у меня ничего не выйдет, то запомнятся хотя бы эти безумные ночи с Норвудским чудовищем!»

Глава 22

Кензи Мейнард прижился в Норвуде, хотя обоих нанятых слуг Грегори отослал прочь. Этот же юноша очень опасался возвращаться по крайней мере в ближайшее время: кажется, на него имели зуб не последние люди в округе, и ему представлялось более безопасным отсидеться в Норвуде, куда чужим путь заказан, пускай даже и рядом с чудовищем, чем отправиться обратно в большой мир с риском быть повешенным. Грегори послал его на конюшню, и там Кензи неплохо себя показал: он любил лошадей и не чурался грязной работы. Видно было, что за свою не столь уж долгую жизнь он успел сменить не одно занятие!

От меня, а уж тем более от Грегори Кензи шарахался, и немудрено… Однако он был мне нужен, поэтому однажды вечером я подстерегла беднягу прямо на конюшне – он как раз чистил денник Джонни.

– Послушай-ка, – сказала я, похлопав юношу по согнутой спине, и он едва не сунулся головой в свежий навоз. – Мне нужна твоя помощь.

– Что такое, госпожа? – Он разогнулся, глядя на меня с явным испугом.

– Скажи, ты умеешь вскрывать замки? – спросила я, угощая потянувшегося ко мне Джонни соленым сухариком.

– Приходилось, госпожа, – выговорил Кензи, – а зачем вам?

– Затем, что хозяин ухитрился потерять ключи от семейной усыпальницы, – ответила я. Это было чистой правдой: ни Грегори, ни Хаммонд, ни остальные слуги не сумели отыскать эти ключи, и куда они подевались, не знал никто. – А попасть в нее необходимо. Замки можно и сбить, но это… грубо.

– Понятно… – Он почесал в затылке. – Я бы попробовал, но что скажет хозяин?

– Делай так, как я скажу, – прищурилась я. – Оставь навоз. Бери, что тебе нужно, да идем!

– А почему на ночь глядя?

– Потому что хозяин спит, – вздохнула я. – Он такое вряд ли одобрит, так что не шуми и собирайся побыстрее!

Грегори в самом деле спал – покопавшись в памяти, я припомнила еще кое-какие наставления старушки-послушницы, ну а нужные травы, пусть и не все, росли кругом. Для многих уже прошла пора сбора, но и оставшихся хватало на то, чтобы подарить Грегори глубокий спокойный сон до рассвета. Конечно, с него сталось бы обнаружить подвох, но я уже испробовала сонное питье, и он ничего мне не сказал.

– Вроде не лес, обычный парк, а страшно до жути, – пробормотал Кензи, звякая своими отмычками или что там еще имелось у него в котомке. – Как вы тут живете?

– Прекрасно, сам не видишь, что ли? – усмехнулась я. – Ничего ужасного здесь нет, если, конечно, не совать нос, куда не велено.

– А чудовище как же?

– А не помолчать ли тебе? Гляди, вон усыпальница. Идем!

– Госпожа, тут крапива выше головы! – поежился Кензи.

– Она уже не жжется, – ответила я и шагнула в самую гущу. – Видишь? Лето же на дворе!

– Лето, говорите? – недоверчиво произнес он и осторожно пошел за мною следом. – Ой!.. Ух… Да что ж такое… Это, по-вашему, не жжется?!

– Хватит охать, ты не старая бабка, – сказала я. – Потерпишь.

С тяжелых замков от одного прикосновения осыпалась ржавчина, и пришлось еще отпутывать плеть дикого винограда, завившего все кругом.

– Ну, попытайся, – велела я Кензи, и тот