Шпора на сердце - Лисавета Челищева

Смирись уже с этим! Сколько ещё страдать? Ты даже Кирилла оттолкнула. Он был хорошим. Ты сама себе жизнь портишь!

Я видела, как вспыхнуло жестокое безумие в её глазах, и не пожалела о своих словах, потому что она этого заслуживала. Ей нужно было услышать правду, и я была единственной, кто у неё остался.

— Нет. Это всё из-за тебя, — прохрипела она. — Он никогда тебя не хотел. Из-за тебя мои родители заставили его жениться на мне. Он сказал мне, что никогда не простит меня за это, но в этом не было моей вины. Это была твоя вина. Ты всегда вызывала в нём отвращение. Ты!

Я рванула в сторону, чтобы вырваться, и толкнула её. Несильно. Но она пошатнулась, споткнулась о поребрик — край каменного парапета у самого канала — и упала навзничь, ударившись головой о гранит. Кровь потекла по её виску, заливая рыжие волосы тёмно-красным.

— Офигеть! Смотрите! — закричал кто-то из толпы.

Я хотела убежать, но она вскочила с диким рычанием, схватила меня за волосы, и дёрнула на себя с такой силой, что я чуть не упала. Мама потащила меня к перилам. Я кричала, просила отпустить, но она не слышала. Она навалилась на меня, перевесила через чугунную ограду — я видела чёрную воду внизу, слышала, как студенты ахают и кричат.

— Ты никуда не уйдёшь от меня! — завывала она. — Если я не могу быть с ним, то и ты не будешь!

Я плакала, вцепившись в холодный металл, ноги уже не касались земли. Её кровь капала на мои волосы, делая нас идентичными. Я не знала, сколько это длилось — секунды, минуты. А потом чьи-то сильные руки оторвали её от меня.

Это был папа. Он выскочил из машины — он, видимо, только подъехал за мной, и увидел всю сцену.

Он оттолкнул маму, прижал меня к себе, а я дрожала и не могла вымолвить ни слова. Он закричал на неё, потом обернулся, увидел Стефанию, которая сидела в машине с открытым ртом, и почти силком засадил меня на заднее сиденье.

— Вызывайте полицию и скорую! — крикнул он кому-то из охраны.

Я смотрела в окно, как мама корчится на асфальте, как её уводят, как студенты всё ещё снимают. А потом машина тронулась, и я почувствовала, как мир рушится.

Осколок воспоминания резанул по сознанию, открывая старые раны.

— САША!!!!

Голос вывел меня из глубоких воспоминаний, и я поняла, что сама не заметила, как вышла на середину дороги, и не увидела машину, несущуюся прямо на меня.

Урок 20.

Урок 20.

Урок 20.

Иногда спасает тебя только тот, кто сам тонет в той же самой тьме.

Ощущение, как жизнь вытекает из тебя, я знаю не понаслышке. Когда пальцы, словно тиски, сжимают горло, и цель у них одна — не отпускать. Ты либо борешься с удушьем, либо сдаёшься на милость судьбы.

В прошлый раз я боролась до последнего, но сейчас я приняла свою участь. Мне было хорошо от того, что я наконец сдаюсь и позволяю этому случиться. Я чувствовала, что во мне больше нет сил для борьбы.

Последняя мысль, которая промелькнула у меня в голове, была о нём. И я улыбнулась, думая: если это конец, то я готова.

Но вместо облегчения страданий, я почувствовала резкую боль. Толчок в спину.

Кто-то столкнул меня с дороги, и я упала, чуть не разбив голову о тротуар. Острая боль пронзила левую половину моего тела, и это была настоящая пытка. Адреналин исчез, уступая место дикой боли и шоку.

Я оглянулась в поисках того, кто спас мне жизнь, и увидела того, кого здесь быть совсем не должно.

Даниил стряхнул с джинсов дорожную пыль и поднялся. У него была длинная кровоточащая рана на руке. Кровь текла, хотя я отделалась лишь небольшими порезами на локте и ладони.

Какого чёрта только что произошло? Откуда он здесь взялся?

Моя мама стояла в оцепенении несколько минут, а затем направилась ко мне. Она выглядела по-другому, и я не могла поверить, что она действительно стоит передо мной.

На краткое мгновение я увидела в ней ту женщину, какой она была до того, как всё изменилось. Она не сумасшедшая в том смысле, в каком её называют другие, ей просто нужно лечение. Но если что-то не так с ней, значит, что-то не так и со мной. Я разделяю её кровь, её внешность и её манеры, словно зеркальное отражение.

Один взгляд на её лицо вернул всё на свои места — хорошие и плохие воспоминания, которые я всегда прятала глубоко внутри.

— О, моя бедная малышка… Зачем ты бросилась под машину?

Её притворное беспокойство, красные от слёз глаза, дрожащие губы — идеальная маска скорбящей матери. Но я знаю, что это лишь её игра.

Я начала отодвигаться от неё. Я попыталась встать, но резкая боль в лодыжке заставила меня снова упасть на тротуар.

— Ты… Ты не можешь приближаться ко мне. Ты не должна быть здесь. Если папа узнает... Тебе нужно вернуться в больницу, чтобы тебе стало лучше.

Я никогда не чувствовала себя настолько неуверенно, как сейчас. Мама начала рыдать, как только я упомянула отца. На миг мне показалось, что она сейчас впадет в истерику, но как только я посмотрела на неё, я поняла, что ошиблась.

Её глаза больше не были влажными от слёз, они горели красным. Губы скривились в злобной гримасе. Она дотянулась до меня, и я закричала так громко, как только могла.

Это было похоже на дежавю, она и я застряли в этом моменте. Она начала давить мне на горло, надавливая на него, пока я не перестала дышать. Я просто хотела, чтобы она ушла.

Я кричала, пока две сильные руки не обхватили меня. Я начала отчаянно бороться против хватки, но как только почувствовала запах его одеколона, я расслабилась в его руках.

Я не помню, почему мы ссорились раньше. Я не хотела, чтобы он отпускал меня.

— Она убьёт меня, Даниил. Останови её. Заставь её уйти.

Его руки надёжно держали меня, защищая от моей матери. Я уткнулась лицом в его грудь, больше не заботясь о том, где мы находимся, или кто нас увидит.

Я чувствовала, как он выносит меня из этого хаоса. Он пытался открыть дверцу машины, пока я всё ещё льнула к нему, и каким-то образом ему