Субботние беседы. Истории о людях, которые делают жизнь интереснее - Майя Гельфанд

общение дало мне очень много, и эти прогулки оказали огромное влияние на мое развитие.

– Я знаю, была история, когда вас избили.

– Да, было такое. В декабре 76-года отказники готовили Симпозиум по еврейской культуре, и отец был одним из организаторов. Симпозиум провести не дали, а в день его открытия ко многим пришли с обыском. Через три дня под вечер к нам в дверь постучал участковый милиционер с двумя молодыми людьми в штатском, а отец в это время плохо себя чувствовал и лежал в кабинете. Они зачитали ему предупреждение о недостойном поведении, но отец выгнал их. А через два дня мы шли с приятелем, и к нам подошли два хорошо одетых молодых человека в пыжиковых шапках. Без единого слова они начали нас избивать, били ногами по голове, и я, в конце и концов, закричал: «Вы меня убиваете!..» Они вдруг перестали и сказали с гадкой улыбочкой: «Ой, извини, мы ошиблись. В Америке просто бы застрелили, а тут побили слегка». Это было послание отцу, чтобы вёл себя тихо.

– Это избиение способствовало вашему отъезду из Советского Союза?

– Да. Участники Движения за свободу советских евреев в Чикаго повлияли на голливудских кинематографистов, которые пригрозили, что не приедут на встречу с советскими сценаристами в конце 1977 года. В общем, нас выпустили.

– Ваша цель была Израиль? Не собирались ехать в Америку?

– Нет, никогда. В нашем самолете, который вылетал из Шереметьево, было пять семей. Мы – единственные, кто летел в Израиль.

– И тем не менее, вы попали в Америку, где учились, сделали карьеру и прожили двенадцать лет.

– Я не собирался там оставаться. Так получилось, что наша жизнь в Америке несколько затянулась, там родились дети, была первая работа. Но я всегда хотел вернуться, и в результате совершил алию дважды – сначала в 1977-м году, потом в 1997-м.

– Какие были впечатления от первой и второй алии?

– У меня есть такое свойство, что попадаю в любое новое место при без особых ожиданий и надежд. Я прихожу и говорю себе: давай попробуем; это очень помогло и в Израиле, и в Америке. Я знаю, что умею и чего не умею, – последнего, кстати, намного больше. Знаю, какие у меня сильные стороны, какие слабые, и пытаюсь найти место, где сильные стороны мне помогают, а слабые не очень мешают.

– Ваше имя в Израиле получило широкую известность, когда премьер-министр Нетаньягу предложил вам возглавить Национальный совет по экономике. Как я понимаю, в этот момент вы наконец-то занялись практической экономикой.

– Да. На самом деле я не собирался идти в правительство. В тот момент должен был уйти в годичный отпуск и все распланировал: как проведу этот год, над чем буду работать, куда поеду. И вдруг мне предложили этот пост. Я подумал, решил согласиться, и меня утвердили в день моего пятидесятилетия.

– Новый этап в карьере?

– Да, это было все равно, что пустить ребенка в магазин игрушек, потому что я не мог себе придумать лучшей позиции, чем эта. Дело было в том, что никто толком не определил, чем следует заниматься. И я решил так: если меня никак не ограничивают, то могу делать все. То есть мы – я и сотрудники Совета – выбирали задачу, которая, по нашему мнению, требовала решения, и заслужили репутацию независимых профессионалов, готовых сотрудничать с другими организациями. У нас сложилась сплоченная команда, с которой было интересно работать.

– Еще один домохозяйский вопрос. Почему при огромном росте экономике, при наличии собственного газа, у нас такие высокие цены? Причем, на все?

– По сравнению с другими странами некоторые цены в Израиле ниже, как, например, на образование, медицинские услуги, воду и общественный транспорт. Однако на многие товары, продукты и жилье цены у нас выше. Основная причина этого в том, что у нас небольшая, географически обособленная экономика, которая недостаточна для эффективности производства и не приводит к высокой конкурентности между производителями. Важная также причина, на мой взгляд, – слишком большое вмешательство правительственных регуляционных органов в производственные процессы, что увеличивает затраты производителей, а, следовательно, и цены. Надо добавить, что высокие цены на жилье – это последствия небольших размеров страны и высоких темпов прироста населения, а также крайне неэффективная система планирования и распределения земельных ресурсов.

– Почему вы все-таки решили уйти со своего правительственного поста?

– Я провел на этой должности шесть лет, это очень долгий период в правительстве, и в какой-то момент понял, что хочу двигаться дальше.

– А почему вы отказались возглавить Центробанк?

– Не хотел больше работать в правительственных учреждениях.

– А как вы пришли к руководству компании по развитию и продвижению израильских старт-апов?

– Я вижу в этой деятельности огромные возможности. Мы уникальная некоммерческая организация, полностью финансируемая на пожертвования. Наша задача – увеличение влияния израильских технологий в мире. Мы собираем информацию о нашей экосистеме, помогаем международным корпорациям в поисках необходимой им технологии, способствуем созданию условий, при которых технологические компании могут успешно развиваться в Израиле. Эта экосистема – самая плотная в мире. У нас венчурных фондов в два с половиной раза больше на душу населения, чем в Америке.

– То есть наши еврейские мозги способны превратить Израиль в технологическую сверхдержаву?

– Да, но, к сожалению, мозгов становится недостаточно.

– Потому что они уезжают?

– Нет, потому что спрос очень большой. У нас сейчас нехватка пятнадцати тысяч квалифицированных специалистов.

– Значит, надо поднимать уровень образования?

– Тоже одна из наших задач. Мы пытаемся понять, что мешает расти этой экосистеме в Израиле. Работаем, например, с теми, кто не попадает в нее: женщины, ультраортодоксы и арабы.

– А как же разговоры о том, что молодые специалисты не видят перспектив в Израиле?

– Это зависит от специальности. В компьютерных профессиях легко найти работу с высокой зарплатой, но есть специальности с ограниченным спросом, и найти работу труднее. При этом надо отметить, что уровень безработицы в Израиле низок.

– Какие технологические направления наиболее популярны среди разработчиков старт-апов?

– Есть несколько основных направлений. Обеспечение безопасности компьютерных систем, разработки финансовых технологий, роботостроение и искусственный интеллект.

– Еще вопрос. Допустим, у меня есть сто тысяч шекелей, и я хочу вложить их в старт-ап.

– Не надо.

– Почему?

– Потому что это рулетка. Вкладывать деньги в старт-ап можно только в двух случаях: если у вас много денег, и вы разбираетесь в технологиях, или вы знаете такого человека, который инвестировал собственные средства, и вы можете к нему присоединиться. Но никогда не стоит инвестировать в одну компанию.

Профессор Кандель – очень занятой человек. Мне, к сожалению, не хватило времени, чтобы задать ему все вопросы. Зато я успела угостить его яблочным крамблом, рецептом которого я сейчас поделюсь.

Яблочный крамбл

Для крамбла:

– 100 гр. сливочного масла

– 70 гр. сахарной пудры

– 1—2 капли ванильной эссенции

– 200 гр. мелкой муки

Для яблочной начинки:

– 2—3 зеленых яблока

– 50 гр. сливочного масла

– 2 ст. л. кленового сиропа

– щепотка корицы

Способ приготовления:

Разрезать холодное сливочное масло на кусочки. В миксере смешать масло вместе с сахарной пудрой, мукой и ванильной эссенцией до получения крошек.

Разрезать яблоки на кубики. Растопить масло в сковороде, добавить сироп. Высыпать яблоки в сковороду, добавить корицу и потушить в течение десяти минут.

Насыпать толстый слой крошки в форму для запекания (желательно использовать одноразовые персональные формочки). Положить яблоки и сверху вновь насыпать толстый слой крошки. Запекать при температуре 180 градусов в течение двадцати минут.

Натан Щаранский. История о великой силе духа

405 дней в карцере. 9 лет заключения. 12 лет разлуки с семьей. Этот человек прошел через то, что нам даже сложно представить. Он не сломался, не стал предателем и не изменил своим убеждениям. Он стал кумиром и образцом для подражания для миллионов людей, и остался верен себе. Натан Щаранский – о своей жизни, о своей правде и своей любви.