Монгольское нашествие на Русь 1223–1253 гг. - Денис Григорьевич Хрусталёв

Польша) представлялись более выгодными, чем с более северной Волынью, которая добавляла к этому маршруту лишь бедную Мазовию и Литву. Вступать под власть волынского князя Галич соглашался только под военным давлением, а также при условии обеспечения торговых путей на запад и восток: союз с Киевом, мир с Черниговом и Венгрией. Отсутствие одного из этих компонентов приводило к сопротивлению, недовольству и «крамолам» галичан, стремившихся к наиболее благоприятным коммерческим условиям.

После разгрома от половцев и утраты главного союзника (Владимира Рюриковича) Даниил должен был искать новые средства борьбы за Галич или просто от нее отказаться. Для разрешения вопроса он поехал в Венгрию, а брата послал в Польшу. Предполагалось, что переговоры с венгерским королем должны как минимум предотвратить содействие противникам Романовичей с этой стороны, а как максимум — обеспечить военную поддержку.

В этом году (21 сентября 1235 г.) в Венгрии умер король Андрей II, и в октябре на престол должен был вступить давний противник Даниила Бела IV. Волынский князь приложил немало усилий для того, чтобы склонить нового венценосца на свою сторону. Он даже участвовал в коронационной процессии Белы 14 октября 1235 г. в Секешфехерваре, в роли и на месте вассала — вел под уздцы королевского коня. Но и выражение предельной покорности не помогло князю составить с венграми союз против Чернигова. Новый король, который давно отрекся от претензий на Галич, только подтвердил мир с Даниилом, но ввязываться в войну с Михаилом Всеволодовичем, союзным ему Изяславом и половцами отказался.

Зыбкий нейтралитет не устраивал Даниила и подвигнул его на поиски новых инструментов влияния. Еще находясь в Венгрии, он сумел завязать дружбу с австрийским герцогом Фридрихом II Бабенбергом, враждовавшим как с Западной империей, так и с Венгрией. С дипломатической точки зрения это был успех. Позднее именно эти связи позволили князю сохранять уверенную позицию на переговорах с Белой IV и даже оказывать на него давление.

Есть указания, что тогда был активен в поиске союзников и Михаил Черниговский. Из переписки императора Фридриха II известно, что в 1235 г. к нему направлялось посольство от «князя Руси» (ducem Rossiae), но оно было перехвачено и ограблено австрийским герцогом, сторонником Даниила Романовича[128]. Исследователи сходятся во мнении, что так контактов с императором искал черниговский князь.

Даниил вернулся на Волынь, не найдя новых воинов на Западе, но обеспечив себя дипломатическим прикрытием с той стороны. Василько в Польше добился иного. Он привел отряд каких-то «ляхов». Кого они представляли — остается неясным. Основным союзником Романовичей в Польше считался Конрад Мазовецкий, но тот помощи не оказал. Более того, уже в следующем году вступил в союз с Михаилом Черниговским и даже начал воевать против Волыни. Возможно, Василько договорился с независимыми наемниками или получил их от кого-то враждебного Конраду, например, от вроцлавского и краковского князя Генриха Бородатого. Воинов было мало, а дипломатического успеха не достигнуто.

Сразу, уже в конце 1235 г., братья попытались напасть на Галич. Они пытались не упускать время, но результатов не добились. «И воиваша, не дошедше Галича, воротися домов», — печально заключал летописец[129]. Для наступления сил не хватало. Казалось, что от борьбы за Галич придется отказаться. Со следующего года волынские князья не атакуют, а обороняются. Уже весной 1236 г. Михаил Черниговский вместе с новыми подданными — галичанами совершает поход на Волынь. Мероприятие носило демонстративный характер, и далее Каменца галицкие войска с союзными болоховскими князьями не пошли.

В эти годы обе конфликтующие стороны подошли к порогу истощения военных ресурсов. Теперь успех зависел, прежде всего, от количества и верности привлеченных иноземных войск, далеких союзников и внутренней сплоченности земли-владения, ее обороноспособности. Даниил опасался сам выступать против галичан, которые «повоеваша по Хомору и поидоша ко Каменцю, вземши полон велик, поидоша [домой]»[130]. Князь послал за помощью к Владимиру Рюриковичу, который, выкупившись из половецкого плена зимой 1235–1236 гг., уже изгнал из Киева Изяслава Мстиславича. Владимир неожиданно отозвался и направил Даниилу торков, верных союзников киевских князей, к которым был присоединен полк «Данила Нажировича» (киевского, вероятно, воеводы). Эти войска нагнали отходивших от Каменца галичан, разгромили их («и побежени быша невернии Галичане»), а полон, который включал всех болоховских князей («вси князи Болоховьсции»), привели к Даниилу во Владимир Волынский[131].

Неожиданное возвращение Владимира Рюриковича в игру должно было взволновать черниговского князя, терявшего плоды побед прошлого года. Союз Волыни с Киевом раскалывал его владения на две области, отрезанные друг от друга сотнями километров враждебных территорий. Теперь любое сообщение между Галичем и Черниговом неизбежно требовало пересечения недружественных земель, что не только подрывало торговые связи в регионе, но и оставляло восточный анклав владений незащищенным. Все это грозило утратой доверия к князю в городских общинах. Долго терпеть подобное положение Михаил Всеволодович не стал.

Уже летом 1236 г. Михаил с бежавшим к нему Изяславом Мстиславичем подготовили новый поход на Волынь, в котором, наряду с галичанами, должны были участвовать Конрад Мазовецкий и половцы. Формальной причиной нового похода было требование освободить заточенных во Владимире Волынском болоховских князей. Согласиться с таким ультиматумом, сохранив лицо, Даниил не мог, но к войне он тоже был не готов. Свободных войск на Волыни не осталось, киевляне и торки уже ушли домой, а географический размах военных действий ожидался весьма обширным (от польской границы до днепровских степей) и предполагал участие подвижных подразделений. Князю оставалось рассчитывать на стойкость крепостей и верность гарнизонов, уповая на скорую помощь киевского союзника, а также на обыкновенное чудо. Последнее, согласно летописи, волынский князь и упоминал в своих молитвах.

И спасло положение действительно чудо, подготовленное, судя по всему, Владимиром Рюриковичем и неожиданное как для Михаила Всеволодовича, так и для Даниила. В то время, когда черниговский князь уже выступил к волынской границе и ожидал подхода других участников, пришла весть об измене половцев. Привлекая кочевников, союзники полагались на возможности Изяслава Мстиславича, которому степняки неизменно помогали. Однако ситуация изменилась. Владимир Рюрикович, находясь у половцев в качестве пленника, сумел не только обеспечить свое возвращение в Киев, но и каким-то образом склонить кочевников к союзу. Примечательно, что даже Изяслав не подозревал о подобном повороте, чем немало подвел всю польско-галицко-черниговскую коалицию:

«Половци же придоша в землю Галичькую не восхотеша ити на Данила, вземшю всю землю Галичьскую, возвратишася»[132].

Действия степняков произвели эффект разорвавшейся бомбы. Те силы, которые Михаил считал своим главными, внезапно обратились против него самого. Все галицкие войска немедленно вернулись в свою столицу и заперлись в ней. Конрад Мазовецкий, брошенный один на один с Романовичами, был шокирован случившимся. Этот союз с Черниговом оказался жестокой ошибкой. Из всех союзников только поляки и успели повоевать в эту кампанию — они ограбили волынские