Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

в 12.00 прiбути у прiймальну МВД Украiны по вулицi Богомольця, 10. При нэвиконаннi буде застосовано привiд». Печать. Подпись.

— Ну и как, прибыл? — вернул повестку Шубин.

— А куда ж я денусь? Там собрали всех руководителей частных охранных структур Киева. Рыл полста, не меньше. Выступил помощник Авакова — Геращенко, толстый такой, похож на пидора, и потребовал выделить людей в их нацгвардию. Двести человек. А ещё предупредил: кто не выделит — изымут лицензию на работу.

— Ну а ты? — заинтересованно спросил Шалимов.

— А что я? Сказал «есть» и отправился исполнять. Только среди моих хлопцев желающих не нашлось. Почти все — бывшие вояки и менты. Сказали «на хер — на хер». Так что «Легиону» кирдык. Выдам ребятам расчетные, продам что смогу, а потом рвану с вами. Если вы, конечно, не против.

— Мы, Юра, едем защищать Донбасс, — глядя парню в глаза, сказал Шубин. — Думаю, там будет война, так что хорошо подумай.

— Уже.

— Ну, тогда держи пять! — Он крепко пожал лейтенанту руку, сверху опустил свою Шалимов.

* * *

Уезжали спустя два дня, как и прошлый раз, ночью.

Тихо урча мотором, во двор вкатил Юркин микробус, из подвала дома они с Валерой загрузили в салон несколько стеклянных банок с салом, туес меду и два мешка картошки.

— А ты, смотрю, запасливый, — прогудел Шалимов, когда они снова спустились вниз. — У тебя тут случайно ствола нету?

— Есть, — невозмутимо ответил лейтенант. — Я ж побольше твоего прослужил в спецназе.

После этого из неприметного тайника за стеллажом он извлек брезентовый мешок, в котором что-то звякнуло.

— Ты смотри, «коротыш!» — умилился здоровяк, приняв от приятеля куцый АКС-74 с магазином. — Откуда?

— Где он был, там теперь нету, — перебросив через плечо ремень второго «коротыша», многозначительно изрек Свергун. — Ну а это командиру.

— Стечкин! — выпучил прапорщик глаза. — Ну, ты блин даешь, Юра!

— Дают девки, Валера, я вручаю, — сунул мешок назад Свергун.

Шубин тоже обрадовался оружию, которое все трое тут же проверили. Оно работало как часы.

А спустя полчаса «Соболь» несся по ночной трассе на восток, спидометр исправно отсчитывал километры.

— Так, — сказал управлявший машиной Свергун, — что нам скажет штурман? — И мазнул пальцем по сенсору навигатора.

На приборе высветилась голубая шкала с картой и выдала подробный маршрут движения.

— Если все будет путем, завтра в полдень будем в Луганске, — сказал, покачиваясь на сиденье рядом, Шубин.

Майская ночь между тем была чудесной. В ясном высоком небе сбоку плыла луна, выше мерцали россыпи звезд, в открытое со стороны водителя окно врывался свежий ветер.

— Слышь, Юрок, включи, пожалуйста, музыку, — сказал после долгого молчания сидевший сзади Шалимов. — Вы как, товарищ майор, не против?

— Точно, Юра, включи, — отозвался майор. — Что-нибудь спокойное.

Водитель молча кивнул, протянув руку к магнитоле. Сначала в салоне зашумел эфир, наполняя его какофонией звуков, а потом из них родилась мелодия в унисон с ночью.

— Красиво, — прочувствованно сказал Валера, шмыгнув носом. — Что за песня?

— Последние стихи. На слова Рабиндраната Тагора, — ответил Шубин.

Трасса была пустынной, только изредка навстречу проносились фуры, одиночные и «поездами». Киев много ел и пил, как любая европейская столица.

Когда подъезжали к Хоролу, край неба у горизонта зарозовел, предвещая утро.

— Так, Юра, сейчас впереди будет приличный мотель, — повернул голову к водителю Шубин. — Остановимся на пятнадцать минут, перекусим.

— Добро, — кивнул Свергун.

Позади раздавался богатырский храп — Шалимов, отдавал дань Морфею.

Мотель оказался небольшой, современного стиля постройкой, с огнями в окнах первого этажа и примыкавшей к зданию стоянкой. На площадке стояли две фуры с польскими номерами, бежевая с пристегнутым прицепом «Волга» и последнего выпуска «Джип-Чероки».

Свергун припарковался рядом, обернувшись назад, крикнул Шалимову: «Подъем!», и они вышли из машины. В уже работавшем кафе витал дразнящий запах кофе, в углу зала пила чай пожилая чета, в центре, дымя сигаретами, четверка бритоголовых мужчин употребляла водку.

— Так, дочка, — подойдя к стойке, оглядел ассортимент блюд Шубин. — Нам три двойных капучино и чего-нибудь горячего.

— Чебуреки подойдут? — спросила девушка.

— А то! — облизнулся Шалимов. — Мне четыре штуки.

— Присаживайтесь, — улыбнулась девушка. — Сейчас вам все подадут, — вслед за тем процокала каблучками на кухню.

Гости уселись за одним из столиков у окна, и через пять минут смуглый официант в белой куртке принес заказ, пожелав всем приятного аппетита.

— М-мм, — прогудел Валера, вгрызаясь в первый чебурек и прихлебывая кофе. — Вкусно!

— Из молодого барашка, — высасывая горячий сок из своего, сказал Свергун со знанием дела.

Когда уже заканчивали, один из выпивох в центре, обернувшись к стойке, заорал:

— А ну-ка, малышка, вруби нам «Владимирский централ». Для полноты ощущений!

— Извините, — пожала плечами девушка. — У нас нет такой песни.

— А ты знайди! — рявкнул второй. — Лахудра!

На шум из кухни подошел официант и попытался урегулировать вопрос. В ответ прозвучало: «Вали отсюда, чурка!»

Видя, что назревает скандал, «беркутовцы» переглянулись, а потом Шубин неспешно закурил и обратился к компании:

— Кончайте, парни. Нехорошо себя ведете.

— Чего?! — прозвучало в ответ, и один из тех, встав, направился к их столику. — Да вы никак крутые? — наклонился вперед, обдавая перегаром.

— Не, друг, — отрицательно качнул головой Свергун. — Мы, наоборот, редкие.

— Так, может, того, — ухмыльнулся парень, — выйдем побазарим?

— Отчего ж не выйти, — погасил сигарету в пепельнице майор. — Тем более что мы уже поели.

После этого, окликнув официанта, он рассчитался с ним, спецназовцы встали и направились к выходу. Отказавшись платить, в предвкушении развлечения парни, гогоча, двинулись вслед за ними.

Однако не срослось.

Как только все вышли наружу и остановились, а самый рослый из братков потянул руку к Шубину, Свергун молниеносно цапнул её правой и рванул с вывертом вверх, а левую ввинтил братку под ребра.

Шалимов тоже не дремал, и пока амбал, зевая ртом, рушился, сгреб двух других за воротники курток, хряснув лбами друг о друга. Те тоже повалились.

— Замочу, с… — выхватил из кармана финку последний. Но договорить не успел. На него из руки Шубина глядел ствол пистолета.

— Брось, — тихо сказал майор. — Порежешься.

Когда сталь звякнула об асфальт и Свергун отбросил её в сторону ногою, Шалимов по-слоновьи сделал два шага вперед, развернул побледневшего бойца, нагнул и выдал тому ногой здоровенного пенделя. Малый кубарем полетел в кусты терна.

— Хлипкий бандит пошел, — харкнул на землю Валера. — Раньше были покрепче.

— Обыщите их и — вперед, — сказал Шубин, потом поморщился (заныло плечо) и пошагал к машине.

Когда «Соболь», за рулем которого теперь сидел Шалимов, развернувшись, отъезжал от мотеля, среди лежащих на стоянке тел наметилось шевеление.

— Ну вот, — пробасил он. — Я ж говорю, хлипкие. Сколько времени прошло, а