Попаданка для Лорда-Дракона - Тоня Рождественская

стороны соперника. Чудесно. Желая закрепить результат, я снова обращаюсь к бывшему партнеру, причем делаю это исключительно мило.

– Я с удовольствием потанцую с Вами еще, когда освобожусь, лорд Эддингтон.

– Если освободится, – цедит Эрик, и с легким кивком поскорее утаскивает меня от Лайонела.

Внутри я ликую, но снаружи стараюсь нацепить суровую маску и поэтому фырчу.

– Какого черта ты творишь?

– Это какого черта ты творишь? – парирует он, властно обхватывая меня и ставя в позу для следующего танца.

– А что, я должна стоять в сторонке и послушно ждать, пока ты насладишься обществом всяких… всяких… – замолкаю, потому что кроме нецензурных слов на язык ничего не идет.

– Ну, так бы и поступила послушная невеста, воспитанная в Акрэйне, – улыбается Эрик и смотрит на меня со странным выражением.

– Тогда вам очень не повезло, что ваша невеста воспитана не в Акрэйне, – бурчу я, стараясь скрыть, что плавлюсь под взором красивых зеленых глаз.

– Что есть, то есть, – шутит Эрик, начиная движение.

И не знаю, то ли он танцует еще лучше, чем лорд Эддингтон, то ли я чувствую в его руках себя более раскрепощенно, но подчиняясь его воле, я кружусь по залу с такой легкостью, будто бы делаю это в тысячный раз.

Его руки направляют меня и при этом дают ровно столько свободы, чтобы я насладилась собственными движениями, но не сделала ничего лишнего. Невероятное ощущение легкости танца захватывает, и мне хочется никогда не останавливаться.

Окрыленная успехом, я не замечаю ничего вокруг, пока вдруг не слышу насмешливое.

– Что ж, леди Энгрин, пожалуй, вы самая худшая танцовщица из всех, кого мне приходилось встречать.

– Да уж, куда мне до леди Крон де Фелл! – огрызаюсь я.

– Ну… Бетти, безусловно, обучена, чтобы быть одной из лучших в данном виде искусства…

– Ну так идите и танцуйте с вашей Бетти! – взрываюсь я. – А мне предоставьте мучать лорда Эддингтона!

Я пытаюсь отстраниться, но чувствую, что руки Эрика лишь сильнее притягивают меня к себе.

Он склоняется ближе, настолько, что это становится почти интимным и, глядя на меня своими изумрудными глазами, в которых отчетливо пляшут бесенята, гортанно заявляет.

– Ну уж нет, вы моя ноша. И только моя…

Глава 28. Адель.

– Вот, держи, – протягивает мне Леша несколько весьма увесистых талмудов.

Я изумленно смотрю на обложки и одобрительно киваю. Ничего себе, весьма редкие экземпляры, насколько я смогла понять. И как только он умудрился их достать?

С тех пор, как я получила этого человека себе в помощники, дело пошло гораздо быстрее. Очень трудно разобраться в фундаментальных основах мироздания, находясь в чужой реальности. Но если под боком есть верный товарищ, с готовностью принимающийся за любую работу, все становится намного проще.

Это случилось пару недель назад. Однажды он просто подошел ко мне и спросил прямо в лоб.

– Кто ты такая?

Тогда я, конечно, попыталась изобразить непонимание, поиграть на его чувствах, а то и вовсе усомниться в его собственной разумности, но он был несгибаем.

– Я знаю, что ты не Ада, – заявил он мне со всей серьезностью, и добрые складки вокруг глаз, к которым я уже было начала привыкать, вдруг куда-то испарились, являя суровое выражение лица, столь не свойственное этому человеку.

Я слушала его, с удивлением отмечая, насколько хорошо он знает черты и повадки своей невесты, что так быстро умудрился догадаться о том, что в его понимании было, вообще-то, невозможным. Насколько он чувствует ее, если так легко понял, что женщина перед ним хоть и выглядела, как та, кого он звал замуж, на самом деле ею никогда не являлась. И тогда мне пришлось рассказать ему все.

Он слушал меня внимательно, ни разу не усомнившись в тех вещах, которые в его мире считались детскими сказками, баснями, выдумкой. И после всего спросил лишь одну вещь.

– С ней там все будет хорошо?

Я уверила его, что Ада находится в полнейшей безопасности, но в глубине души знала, что мои уверения – ложь. Ведь я оставила эту девушку в весьма сомнительной ситуации. Но тогда мне не было до этого дела. Я отчаянно нуждалась в помощи, и не могла позволить себе потерять союзника. К тому же все-таки надеялась, что хорошо замела следы, а она быстро разобралась, что к чему.

А еще я клятвенно пообещала ее вернуть. Снова поменять нас местами. И с этого дня мы стали работать вместе.

Леша послушно выполнял любую мою просьбу, какой бы идиотской она ему не казалась, параллельно объясняя мне все аспекты этого мира. Астрология, эзотерика, физика, метафизические и оккультные науки, он вгрызался в каждую мелочь, которая могла бы помочь в нашем общем деле. Пояснял специфику жизни, обучил Интернету, очень полезной штуке, которая предоставляла огромные знания, даже не выходя из дома, сопроводил в пару библиотек…

Я видела, как сильно желал он вернуть себе свою Аду, и дивилась тому, что это желание было основано не на выгоде, стремлении сохранить свое лицо, положении в обществе или прочих вполне объяснимых вещах. Но нет, он просто хотел получить ее назад, чтобы по вечерам сидеть с ней на диване и глядеть глупые фильмы, чтобы приносить для нее сырное печенье, и по субботам ходить вместе в парк кормить уток.

Странное, непривычное, можно сказать даже чуждое для моего мира отношение поначалу ставило меня в тупик. Все это казалось мне совершенно глупым и бестолковым, каким-то инфантильным и по-детски невинным, однако через какое-то время я начала понимать прелесть этих проявлений привязанности. Понимать прелесть жизни, не основанной на постоянной потребности быть кем-то, кем ты, по сути, не являешься. А просто наслаждаться тихим течением времени.

Я никогда не желала любви. Не романтизировала это чувство, превознося его в ранг чего-то возвышенного. Я думала о браке, как о чем-то необходимом. Знала, что любой мой выбор принесет для меня лишь одно преимущество – возможность избежать нищеты, и только. Муж ассоциировался для меня со средством достижения цели, возможно с соратником, способствующим общему процветанию, но никак не как с другом, разделяющим интересы и улавливающим тонкие струны души.

Но этот человек был иной. И он понимал любовь именно так. Любовь в общем понимании этого слова. Не только ко своей избранной. Но и к другу, товарищу, питомцу, своей работе и просто к жизни.

Леша был