Франко. Самая подробная биография испанского диктатора, который четыре десятилетия единовластно правил страной - Пол Престон

и он распорядился заменить Линьяна человеком дона Камило – бывшим генеральным директором службы безопасности Карлосом Ариасом Наварро, твердым хранителем «закона и порядка». Он начал свою карьеру как обвинитель во время расправ в Малаге 1937 года. Карлос Ариас Наварро был алкальдом Мадрида и фаворитом доньи Кармен[3297]. Линьяну Карреро Бланко отдал пост министра информации. Это место первоначально предназначалось человеку будущего – Адольфо Суаресу.

И сторонники режима, и его противники, надеявшиеся на прогрессивные перемены, были разочарованы. Тем не менее новый кабинет придерживался курса Франко – то есть старался предотвратить реализацию еще более амбициозных планов группы ультрафалангистов, объединявшихся вокруг Пардо. Франко позволит Фернандесу Миранде заняться исследованием возможности создания «политических ассоциаций», тем самым допуская свободу мысли в рамках Движения, однако по-прежнему возражая против политических партий. Каудильо дал Карреро Бланко власть на пять лет. Семидесятилетний Карреро никогда не пользовался поддержкой ни в народе, ни в армии. Его власть целиком зависела от существования его хозяина. Мадридские острословы называли правительство Карреро «похоронным кабинетом»[3298].

Фрага, прежде чем отправиться послом в Лондон, пришел попрощаться с Франко. Визит произвел на него ошеломляющее впечатление: каудильо «за пределами физических и умственных требований, предъявляемых к столь ответственному посту»[3299]. Если бы Франко умер раньше, Карреро Бланко не смог бы править после него в течение длительного времени, ибо не имел ни воли, ни авторитета, ни идей. К концу года его кабинет был сильно взбудоражен недовольством рабочих Каталонии, Астурии и Страны Басков, вызванным мерами строгой экономии, принятыми в целях сдерживания инфляции. В Испании, крайне зависимой от импорта энергии и энергоносителей, назревал первый энергетический кризис, и политика технократов, которые стремились погасить политическое недовольство с помощью экономического роста, была обречена. Единственным ответом Карреро Бланко явилось ужесточение репрессий.

На четверг 20 декабря 1973 года намечалось начало «процесса 1001» – показательного суда над десятью лидерами подпольного профсоюза «Рабочие комиссии» (Comisiones Obreras). Суд должен был продемонстрировать, что режим полон решимости сокрушить подпольный профсоюз. Около 9.30 утра группа активистов ЭТА совершила покушение на Карреро Бланко: взрывчатка на улице была взорвана в тот момент, когда Карреро, как обычно, возвращался с церковной службы[3300]. Получив сообщение, Франко в течение двух часов думал, что Карреро Бланко погиб в результате взрыва газа. Только в полдень в Пардо позвонил вице-председатель правительства Торквато Фернандес Миранда и информировал каудильо, что произошло политическое убийство. Франко отказывался верить, что взрыв не был случайностью. Тогда Фернандес Миранда поехал в Пардо и застал каудильо в халате, больного гриппом. Старик сделал несколько шагов, бормоча под нос: «Бывает, бывает». Такова была его первая реакция. Он дал лишь одно указание: кабинет должен сохранять спокойствие. Франко не пришел проститься с погибшим в импровизированной часовне (capilla ardiente), сделанной в здании министерства по делам правительства. Казалось, он совершенно ошеломлен[3301]. Потеряв аппетит, каудильо заперся в своем кабинете[3302].

Его отношения с Карреро Бланко были предельно близкими, но вместе с тем Франко держал с ним дистанцию. Карреро всегда выказывал каудильо глубокое почтение, называл его «мой генерал» (mi general) и говорил с ним официально, на «вы». Он обращался к Франко в третьем лице или звал его «каудильо» либо «генералиссимус». Тот неизменно называл его Карреро[3303]. Карреро Бланко стал его альтер-эго; по характеру он был таким же холодным и сдержанным, как Франко. Потеря оказалась для каудильо тяжелой. Его надежда снять с себя груз политической ответственности рухнула. Неуверенный в себе, он стал еще больше, чем шесть месяцев назад, податлив для давления домашней клики.

Фернандес Миранда автоматически занял должность исполняющего обязанности премьер-министра. Генеральный директор гражданской гвардии Карлос Иниеста издал приказ: решительно расправляться с подрывными элементами и демонстрантами, «никак не ограничивая себя в использовании огнестрельного оружия». Он распорядился, чтобы гражданская гвардия не ограничивала свою юрисдикцию сельскими районами, а поддерживала порядок в городских центрах. Это было дерзким превышением власти. Однако более спокойные головы взяли верх. По совету начальника генштаба Мануэля Диеса Алегриа был создан триумвират, в который вошли министр внутренних дел Фернандес Миранда, Ариас Наварро и адмирал Габриэль Пита да Вейга, старший из военных министров. Они постарались предотвратить кровавую баню, и менее чем через час Иниесте пришлось отозвать свою телеграмму[3304].

На следующий день после убийства страсти накалились: во время заупокойной службы по Карреро Бланко ультраправые толкнули и оскорбили архиепископа Мадрида кардинала Висенте Энрике-и-Таранкона. Джеральд Форд и Марсело Каэтано нанесли Франко краткие визиты[3305]. Затем каудильо собрал кабинет. Поздоровавшись за руку с каждым министром, он заговорил об «отвратительном преступлении, которое отняло жизнь у нашего председателя», и залился слезами, глядя на пустое кресло Карреро. Однако, быстро овладев собой, Франко открыл заседание должным образом. На повестку дня был вынесен лишь один вопрос – посмертное присвоение убитому титула герцога де Карреро Бланко.

На следующий день, 22 декабря, у Франко были воспаленные глаза. Он сказал одному из своих помощников, морскому офицеру Антонио Урселаю (Urcelay), что не спал ночью, и огорченно добавил: «Урселай, они лишили меня последней связи с миром». Каудильо присутствовал еще на одной мессе – в церкви Сан Франсиско эль Гранде. Он плакал и тихо стонал во время церемонии. В конце он подошел к Кармен Пичот, жене Карреро Бланко, и, не скрывая слез, взял ее руку. Предполагали, что это покажут по телевидению, но потом решили, что показывать каудильо в состоянии такой депрессии – значит умалить его авторитет. Во время службы крайне расстроенный министр образования Хулио Родригес демонстративно повернулся спиной к кардиналу Таранкону, а после службы отправился в генеральное управление безопасности и предложил возглавить ударную группу, которая поедет во Францию, выследит убийц и разделается с ними[3306].

Когда прошел первый шок, многим в рядах режима стало ясно, что произошедшее открывает несколько путей, как реакционных, так и прогрессивных. ЭТА избрала своей жертвой Карреро Бланко именно потому, что он играл главную роль в планах каудильо по сохранению режима. Ближайшее окружение снова стало оказывать на Франко давление и одержало верх, что свидетельствовало о его физическом и умственном упадке. Когда начали искать замену Кар-реро Бланко, донья Кармен и маркиз де Вильяверде блокировали выдвижение Фернандеса Миранды, приверженного Хуану Карлосу. Им удалось убедить каудильо, что он допустил ошибку, возложив руководство правительством на Карреро Бланко, ибо это открыло путь Хуану Карлосу, который тайно вынашивал либеральные планы[3307]. Весьма вероятно, что во время этого кризиса болезнь Паркинсона особенно прогрессировала, и это в известной мере