Блог «Серп и молот» 2014–2016 - Петр Григорьевич Балаев
Дорогой мой и уважаемый читатель, когда ты увидишь эту книгу на полке магазина, обрати внимания на слова, которые я попрошу редактора вынести на обложку: сие сочинение написано человеком экстремистско-исторических взглядов, который не привык стесняться в выражениях, когда речь идет о явных подонках, проходимцах и кретинах, притворяющихся настолько умными и образованными, что некоторых из них даже за академиков принимают. Поэтому, если ты, мой друг, получил воспитание настолько утонченное, что перед тем, как начать кушать эскимо, подвязываешь себе под подбородок слюнявчик, а мимо заборов стесняешься ходить потому, что на этих архитектурных сооружениях невоспитанный пролетариат иногда пишет разные некультурные выражения, то положи этот печатный продукт назад на полку, не надо его нести к кассе, тратить на его покупку заработанные на интеллигентной работе несвободноконвертируемые, а потом обижаться на автора за некультурную грубость. На самом деле, в жизни я не отличаюсь от окружающих какой-то особой невоздержанностью в словах и выражениях, могу даже без междометий выражаться, проблема только в том, что когда прикасаешься к послесталинской и современной исторической науке и публицистике, описывающей события периода, предшествующему 1917 году, и последующие, вплоть до окончания процесса реставрации капитализма в России, возникает чувство, будто ты с головой провалился в яму с очень ароматными фекалиями. А отряхивая с одежды налипшие каловые массы только очень уникальный по уровню интеллигентности человек сможет ограничиться словами: какая жалость, я немного испачкался… Так вот, чтобы хоть немного разобраться в том, что происходило с нашей Родиной в веке прошедшем и что нужно нам делать в веке текущем, что бы сохранить её от уже всё более реальной перспективы гибели, нужно это, налипшее на нас, дерьмо отскоблить. Если кто-то это сможет делать без лишних эмоций — сниму шляпу перед таким невозмутимым… (П. Г. Балаев, 14 апреля 2015, «Труп СССР») -
- Автор: Петр Григорьевич Балаев
- Жанр: Разная литература / Политика
- Страниц: 528
- Добавлено: 16.07.2024
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Блог «Серп и молот» 2014–2016 - Петр Григорьевич Балаев"
Характерно поведение профессора и отношение его к пациенту, пришедшему на прием перед появлением делегации домкома.
Похотливый павиан, из мотни брюк которого вываливаются порнографические карточки, удостаивается самого вежливого обращения — у него же приколот к пиджаку с карманами крупный дорогой камень.
Зато с делегацией товарищей Преображенский даже не считает нужным просто поздороваться, ведь они же (Булгаковым акцентирован этот момент) — все одеты очень скромно.
Читайте текст повести — там разговор сквозь зубы барина с быдлом.
Но что самое примечательное в этой сцене, настолько это своевременно — обращение Преображенского к «крыше».
А ведь о чем честный чиновник Швондер просил этого «деятеля мировой науки»? Он просил освободить несколько комнат квартиры, а что услышал в ответ?
Видите ли, профессору Преображенскому нужны отдельная смотровая, отдельная приемная, отдельная операционная…
Профессор, так вы же в клинике работаете, там у вас, несомненно, есть и приемная, и смотровая, и операционная… Так чего же ты, хам образованный, в клинике почти не появляешься, быдло рабоче-крестьянское там лечить не хочешь, а торчишь у себя дома и мартышкам 50-летним вшиваешь яичники молодых шимпанзе?…
«Собачье сердце». Несгибаемый Швондер.
14 ноября, 2014 https://p-balaev.livejournal.com/2014/11/14/
Вы думаете, после того, как это мурло наглое — профессор Преображенский, порешал со своей высокопоставленной крышей жилищный вопрос, Швондер сдался? Как бы не так! Этот человечек со смешной прической и почти собачьей фамилией, оказался гвоздем!
Вот запись из дневника Борменталя: «Смотровая превращена в приёмную. Швондер оказался прав. Домком злорадствует».
Не помогла крыша барыге от науки.
Но этого мало, Преображенский, сделав из собаки деклассированного люмпена в результате своего идиотского эксперимента, нарвался на «подлость» председателя домкома. Швондер прописал ему в квартиру этого люмпена. Получи, буржуй, гранату. Сама сцена оформления документов на Шарикова, это просто неприкрытое издевательство автора над «светилом».
«В кабинете перед столом стоял председатель домкома Швондер в кожаной тужурке. Доктор Борменталь сидел в кресле. При этом на румяных от мороза щеках доктора (он только что вернулся) было столь же растерянное выражение, как и у Филиппа Филипповича, сидящего рядом.
— Как же писать? — Нетерпеливо спросил он.
— Что же, — заговорил Швондер, — дело несложное. Пишите удостоверение, гражданин профессор. Что так, мол, и так, предъявитель сего действительно Шариков Полиграф Полиграфович, гм… Зародившийся в вашей, мол, квартире.
Борменталь недоуменно шевельнулся в кресле. Филипп Филиппович дёрнул усом.
— Гм… Вот чёрт! Глупее ничего себе и представить нельзя. Ничего он не зародился, а просто… Ну, одним словом…
— Это — ваше дело, — со спокойным злорадством вымолвил Швондер, — зародился или нет… В общем и целом ведь вы делали опыт, профессор! Вы и создали гражданина Шарикова».
Понимаете, о чем Швондер, издеваясь, говорит Преображенскому? Понимаете, что Швондер знает — кого и из кого создал Преображенский?
Вот теперь, ты гад ползучий, мастер «омоложения» сейчас и получишь своё счастье в виде результата твоего же опыта!
«— Вот что, э… — внезапно перебил его Филипп Филиппович, очевидно терзаемый какой-то думой, — нет ли у вас в доме свободной комнаты? Я согласен её купить.
Жёлтенькие искры появились в карих глазах Швондера.
— Нет, профессор, к величайшему сожалению. И не предвидится.»
Попался, голубчик…
(без темы)
11 мая, 2015 https://p-balaev.livejournal.com/2015/05/11/
Вспоминая своё школьное, институтское образование, юношеское тогда еще увлечение литературой, особенно военной и исторической, сегодня уже обнаруживаю странную вещь — мы, советская молодежь 70-90-х, практически ничего не знали из этих источников о жизни наших предков, если они у нас не числились в графьях-баронах, непосредственно перед революцией. Конечно, «Как закалялась сталь», «Школа»… Но вот в чем дело, Аркадий Гайдар и даже Николай Островский — это не представители подавляющего числа населения тогдашней России. Сам Гайдар выходец из семьи, которую можно было уже отнести к интеллигенции. У Павки Корчагина брат был железнодорожником — почти рабочая аристократия. Эти писатели описывали своё детство и юношеские годы ничего не приукрашивая, конечно, и там тоже хватало материала для размышлений о социальной справедливости… Даже «Белеет парус одинокий» В. Катаева не давал почти никакого представления о жизни простонародья. Какая-то почти романтическая тяга мальчишки из вполне благополучной семьи преподавателя гимназии к свободе мальчишеской оборванца Гаврика. Короленко, «Дети подземелья». Тоже описание довольно узкого круга. Страшное, но тем не менее.
Стихи Некрасова относились к середине 19-го века. Тургенев — тем более. Лесков…
М. А. Горький — детские годы, но опять же — семья купеческая. Конечно, «Мать» — вещь очень сильная. Потом, на примере этого романа нам в перестройку, глумясь, показывали, как с жиру бесились рабочие. Особенно смаковали, как Павел Власов с получки гармонь себе купил. Только при этом «забывали» уточнять, что таких Власовых, рабочих во втором поколении (кадровых, по военной терминологии), было раз-два и обчелся. И вообще о многом «забывали», о чем М. А. Горький даже не удосужился написать ввиду того, что тогда, во время создания романа, это было не нужно. И лишне. Зачем перегружать бытовыми деталями, которые и так знали все потенциальные читатели дореволюционной России, революционный роман?
Но настоящей идеологической диверсией стало включение в школьную программу произведений Л. Н. Толстого «Война и мир», «Анна Каренина», из Достоевского «Преступление и наказание». Очень продуманной и очень тонкой диверсией. Толстым патриотизм воспитывали, только почему-то публицистика его прошла мимо значительной части советской молодежи. Вот там был патриотизм настоящий, особенно когда Лев Николаевич увидел и рассказал, как крестьяне за ботву картофельную работали. Советские же школьники писали сочинения о пустейшей личности Наташе Ростовой и беспечном олухе Пьере Безухове. Один из самых богатых мажоров Петербурга, Пьер Безухов, конечно, потом, попав во французский плен, проникся «народным духом», но, как им проникся, так и очистился благополучно, доживая жизнь помещиком в компании секс-символа бального общества Наташки Ростовой. А участие этого обалдуя в Бородинской битве даже графом написано настолько издевательски неприкрыто… Смех фигура Пьера вызывала у солдат, которые, наверняка, матерясь в рукав, ему в лицо ржали: Какой чудной барин! Т. е., придурок полный.
Понять, кого из советских детишек пытались
