Автобиография троцкизма. В поисках искупления. Том 1 - Игал Халфин

партией, т. е. вся сознательная часть жизни, не прошли бесследно». Кутузов делал ставку на свою биографию: «Выходец из крестьянства, я благодаря партии получил правильную идеологическую установку, исходящую из задач пролетарской революции и интересов рабочего класса в ней. Только с такой установкой связана моя дальнейшая политическая жизнь. Я пришел к выводу, что сохранить эту связь, будучи вне партии, очень трудно. Значит, нужно вернуться в партию, сработаться с ней. Второй путь – путь непримиримости, ведет к тому, что, продолжая борьбу с партией, озлобляясь, можно прийти к ложной оценке политической действительности и противопоставить себя не только партии, но и пролетарскому государству. Я – против этого». Автор знал, что писать надо было искренне. «Я был бы не правдив, если бы заявил контрольной комиссии о том, что уже признал ошибочными все без исключения взгляды оппозиции по всем вопросам. Но подпись с платформы снимаю, убедившись, что этот документ времен острой фракционной борьбы по духу и тенденциям своего содержания и как предпосылка для фракционной борьбы после съезда явился антипартийным документом. При наличии решений XV съезда и собственного твердого решения сработаться с партией нельзя поступать иначе, тем более при уверенности, что все правильное (в той степени, как покажет жизнь) во взглядах оппозиции партия проведет».

Спор между оппозицией и партией закончился совсем недавно, а «текущая действительность показывает, что правильная линия нажима на кулацкую верхушку деревни, линия на коллективизацию сельского хозяйства приводится в действие». Какой же смысл продолжать раздор? «В эпоху большой практической работы по строительству коммунизма в стране, в момент, когда это строительство происходит в обстановке серьезных хозяйственных затруднений, нельзя оставаться в стороне от борьбы с ними, быть на положении „вечного“ критика. Критиковать нужно, но не в тоне, какой диктовался логикой фракционной борьбы. Всего этого я не учел в своем заявлении в контрольную комиссию от 23 декабря и в момент исключения, отказавшись снять подпись с платформы. В частности, я не предвидел того, что данная в платформе оценка и анализ термидорианских тенденций в стране приведет к совершенно ложным выводам, какие сделала часть оппозиции в опубликованных „Двух документах“ о термидоре в партии, о термидоре самой пролетарской диктатуры». Кутузов и думать не хотел о троцкистах, тем более о совсем экстремистски настроенных остатках левых оппозиций. «В общем итоге я, хотя и с опозданием, пришел к убеждению подчиниться требованиям съезда об идейном разоружении. Прошу Сибирскую контрольную комиссию отменить решение Томской [окружной] контр[ольной] комиссии об исключении меня из ВКП и дать мне возможность вернуться в партийные ряды, работать вместе с партией над теми задачами, какие поставил XV съезд, и теми, которые будут в жизни вновь выдвигаться»[1629]. В небольшом городе Арамиль в 25 километрах от Свердловска Кутузов устроился на суконную фабрику, единственную на Урале и одну из крупнейших в стране, в качестве техника и конструктора. Там он проработал восемь месяцев. «После подачи Пятаковым заявления в ЦК» Кутузов согласился отказаться от своих воззрений. «Оппозиционной работой на фабрике я не занимался абсолютно», – уверял он[1630].

Тем временем аппарат продолжал процесс переосмысления инакомыслия. На рубеже 1927–1928 годов «оппозиционер» стал не только политической, но и научной категорией. Партийный аппарат старался подходить к изучению оппозиционеров с соответствующей точностью. Статистика и сопутствующая ей социологическая экспертиза пришли на помощь герменевтике. Материал собирался систематически, подытоживался, оценивался и бережно складывался в архив.

Томская контрольная комиссия суммировала ранней весной: всего заявлений об отходе от оппозиции подано 27, из них до решения XV съезда партии – 4; по собственной инициативе подано 5. В 6 заявлениях сказано о полном отходе от оппозиции, в 21 заявлении податели пытаются оправдаться. Некоторые ответчики заявляли, что окружная контрольная комиссия «незаслуженно» причислила их к оппозиции. Выводы были неоднозначны: с одной стороны, «явно фракционная группа <…> поддерживающая и пропагандирующая взгляды троцкистской оппозиции», в томской организации ликвидирована. С другой – «исходя из того, что 89% поданных заявлений носят характер запирательства <…> успокаиваться на том, что все сделано в части окончательной ликвидации оппозиционных настроений, не приходится». Дальнейшая работа по ликвидации оппозиции должна была быть передана райкомам и ячейкам. В Технологическом институте сделали специальную оговорку: «Оказать практическое руководство ячейке в деле окончательной ликвидации оппозиционных настроений»[1631].

В помощь партии был представлен подробный статистический отчет о результатах работы по ликвидации оппозиционных настроений в томской организации: «Общее количество оппозиционно настроенных товарищей в Томской организации насчитывает 92 человека, которые в той или иной мере выявились во время предсъездовской дискуссии. Количественный их состав определяется в ниже помещенной таблице».

Таблица 1. Количественный и качественный анализ группы оппозиционно настроенных товарищей

Источники таблиц 1–5: ЦДНИ ТО. Ф. 77. Оп. 1. Д. 57. Л. 1–5.

«Таблица наглядно показывает, что основное ядро 60% в числе оппозиционно настроенных составляет группа учащихся» – почти все студенты СТИ. «Большинство оппозиционно настроенных в 1‑м городском районе 65%, из них группа учащихся составляет 87%, остальные 13% заняты постоянной работой в советских и общественных организациях, правда, в первом районе рабочих по социальному положению 57%, ибо эти рабочие главным образом в вузах. Большинство из них, 20–22, совершенно оторваны от производства – учебой. Производственных рабочих во всем составе оппозиционно настроенных 3%».

Из общего количества оппозиционно настроенных контрольная комиссия выделила группу «оппозиционеров-активистов». «Эта группа в той или иной мере вела активную работу. Таких товарищей насчиталось 33 или 36%». Качественный состав данной группы представлен таблицей 2. Тут важно обратить внимание, что категория «Б» относилась к лицам которые уже какое-то время не были непосредственно заняты физическим трудом («за станком» или «за сохой» – категория «А»), т. е. лица в известной мере деклассированные (категория «А» обозначала полноценных пролетариев, где оппозиционеров было как кот наплакал).

Таблица 2. Качественный анализ группы оппозиционеров-активистов

С нескрываемым облегчением контрольная комиссия констатировала, что лицо группы отъявленных оппозиционеров-активистов «совершенно иное» по сравнению с более рыхлой группой «оппозиционно настроенных товарищей». Рабочие во второй таблице занимали 20% (в сравнении с 55% в первой таблице), а служащие и прочие – 51% (в сравнении с 30% в первой таблице), из чего следовало, что чем более идейно был оформлен оппозиционер, тем меньше было шансов, что он принадлежал к пролетариату. Тюлькин был еще конкретнее: «Активная часть оппозиционно настроенных товарищей Томской организации состояла из оторвавшихся от действительной жизни вузовцев» и разных «просто служащих и прочих», работников советских хозяйственных и общественных организаций[1632]. По оценке Ляпина, «лидеры ее являлись не чем иным, как оторвавшейся от масс, от жизни и строительства интеллигенцией. Они ничего не видели и не видят, не видят,