Шепот злобы - Мелина Боярова

проклята? А мой дар — бомба замедленного действия, которая рано или поздно взорвется?

— Ты должна понять, Гаяна! — Лют ухватил меня за подбородок, вынуждая смотреть прямо на него. — Ты обязана себя контролировать! Полностью. Иначе я сам найду способ управлять твоим даром. Ради безопасности городища. Ради всех нас.

— Вы меня уничтожите? — прошептала, ощущая, как ужас опутывает тело ледяными щупальцами.

Лютобор не раз демонстрировал, насколько безжалостно способен действовать с теми, кто поддался гневу. Стояну, ставшую одержимой, он спалил на моих глазах. Если Лют сочтет мой дар опасным, то ни перед чем не остановится.

— Если сорвешься и позволишь гневу взять верх, ты не оставишь мне выбора. — В его холодных глазах я не заметила ни сочувствия, ни злобы, а только прагматичную решимость и звериную преданность общему делу.

Разговор на этом завершился, но оставил после себя горький осадок. Я действительно ничего не знала о своем рождении. Дед Тихомир не упоминал подробностей, а выяснить их сейчас не представлялось возможным. Лют не отпустит меня домой, понимая, что я могу не вернуться. Однако, если я хотела найти ответы о своем даре и необычных способностях, их следовало искать в прошлом.

Я вышла из кабинета Лютобора, испытывая неприятные ощущения. Тяжесть в груди никуда не делась. Наоборот, внутри будто все занемело, испытывая отчаянную потребность в тепле и поддержке. Меня не покидало чувство, что я застыла на краю пропасти. Одно неверное движение, и я полечу вниз. А Лют даже не оглянется, исполняя свой долг. Слова проверяющего, что я одержима с рождения, не выходили из головы. Мне срочно требовалось узнать правду и доказать Лютобору, что его подозрения ошибочны.

Тренировка на полигоне, скорее всего, уже закончилась. Я поспешила в комнату, где собиралась наша команда. Ирия и Славен уже находились там, используя каждую свободную минуту для поисков разгадок.

Славен устроился за письменным столом, обложившись горой свитков и картами городища разных исторических периодов. Ирия помогала парню раскладывать свитки, подавала нужные и аккуратно складывала уже прочитанные по краям стола. Запах пергамента и пыли в воздухе навевал атмосферу тайны.

Стоило мне войти, как друзья отвлеклись от работы, уставившись с сочувствием и беспокойством.

— Ты в порядке? — Ирия отложила работу и поспешила ко мне, чтобы поделиться целительской энергией. — Что сказал Лютобор?

Я расслабленно выдохнула, ощущая, как напряжение потихоньку отступает.

— Он еще раз напомнил о необходимости контроля, — рассказать всей правды не решилась. — И о том, чтобы мы сосредоточили все силы на выполнении задания. Что там с печатью? Удалось что-нибудь выяснить? Откуда взялся зов, притягивающий гневов к древним камням?

— Мы кое-что нашли! — поделился Славен, в глазах которого горел азартный огонек. Парень поманил меня к столу пальцем и указал на один из свитков. — В старых текстах написано о системе защиты городища, созданной после Ночи гнева. Информация не касается купола, но объясняет, почему храмы Сварога построены именно там.

Глядя на полыхающую воодушевлением ауру друга, я невольно отвлеклась от собственных проблем. Тревоги отошли на второй план, когда взглянула на старый документ, изъеденный временем. Разобрать что-то в полустертых письменах было довольно сложно, но Славен охотно пояснил, что там содержится.

— Обломок из башни — часть древней печати! Первые чародеи не могли полностью закрыть все разломы, появившиеся в Ночь гнева, — произнес с благоговейным трепетом. — Но они научились их запечатывать, создавая энергетические заглушки. Эта печать, вероятно, закрывала один из малых разломов между нашим миром и Изнанкой.

Мой внутренний гнев невольно откликнулся на слова друга и еле заметно заворочался, проявляя странный интерес к печатям Изнанки.

— Полагаешь, на месте старой башни когда-то возник такой разлом?

— Именно! — подтвердил парень и понизил голос, будто нас кто-либо мог услышать. — Печати не давали силам Изнанки вырваться наружу. Древние чародеи верили, что огонь Сварога и его храмы способны сдерживать тьму. Поэтому они строили их прямо на разломах!

— Выходит, зов?.. — осеклась, не решаясь продолжить мысль дальше.

— Думаю, что да! — Славен взволнованно кивнул. — Это энергия Изнанки, высвободившаяся из-под ослабевшей печати. Неудивительно, что гневы тянутся к разлому, ощущая родственную энергию, связанную с их домом.

— Мы считаем, — шепотом поделилась Ирия, — что странное поведение гневов указывает на то, что печать слабеет. Или того хуже… Кто-то ее целенаправленно разрушает. А гневы теперь рыщут по городу и стекаются к храму, чтобы подпитаться родственной силой и прорваться наружу.

В комнате повисла давящая тишина. Наши выводы несли в себе угрозу городищу. Если печать рухнет, малый разлом откроется или того хуже — станет большим, и тогда нас не спасет даже купол.

— Кто накладывал такие печати? — спросила я, пока мозг лихорадочно обрабатывал информация и искал возможные варианты решения проблемы. — Тут нужен чародей с рангом не меньше владеющего.

Славен вернулся к свиткам, бережно перебирая пожелтевшие листы пергамента.

— В текстах говорится, — обнаружив нужный документ, поделился друг, — что великие князья были не просто правителями. Священный долг владеющих заключался в том, что они хранили печати, поддерживали целостность древних плетений и обновляли их по мере необходимости.

— Выходит, наш князь Радомир способен предотвратить угрозу и закрыть такой разлом в случае его разрушения? — обрадовалась Ирия. — А Лютобор наверняка об этом что-то знает.

— Не понимаю, — произнесла задумчиво, — если князья — хранители печатей, то Радомиру должно быть известно, что одна из них начала разрушаться. Зачем Лютобору собирать сведения о странном поведении гневов, искать причины? Можно ведь проверить сохранность печатей и убедиться, что они в порядке.

— Быть может, потому что князь Радомир не является хранителем? — предположил Славен, сунув нос в очередной свиток. — Тут говорится, что последним хранителем печати был великий князь Добромир Аракчеев.

— Но он же погиб пятнадцать лет назад! — ахнула Ирия. — Вместо него на княжеский престол взошел Радомир Аракчеев, его двоюродный брат.

Я замерла, пытаясь понять, что же меня цепляет в этой новости. Ничего удивительного в том, что при отсутствии наследников правителем стал ближайший родственник по мужской линии с чародейским рангом владеющего. Единственное, что могло бы препятствовать наследованию, — проявленный дар хранителя. В учебниках по истории об этом не упоминалось. В них вообще не содержалась информация о печатях, кроме той, что могучие чародеи собирали большой круг, чтобы совместными усилиями закрывать разломы.

Но что, если носители дара хранителя погибали?