Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

и мучительно искал ответ, будучи уверенным, что враг будет сломлен и разбит. Мне вот интересно, а автор этих строк (это не авиаконструктор Яковлев, разумеется), какой бы хотел видеть нашу литературу и кино про армию перед началом войны? С позиции того, кто вписал в мемуары авиаконструктора эту чушь, и фильм «Трактористы» должны были с горечью вспоминать советские танкисты, ведь в нем, в принципе, тоже самое:

«Вспоминается книга Н. Шпанова, изданная перед самой войной, летом 1939 года. Она называлась „Первый удар. Повесть о будущей войне“. Книга эта посвящена авиации. Повесть Шпанова рекламировалась как „советская военная фантастика“, но она предназначалась отнюдь не для детей. Книгу выпустило Военное издательство Наркомата обороны, и притом не как-нибудь, а в учебной серии „Библиотека командира“! Книга была призвана популяризировать нашу военно-авиационную доктрину.

Не один командир с горечью вспоминал впоследствии о недоброй „фантастике“, которой, к сожалению, пронизывалась наша пропаганда перед войной, сеявшая иллюзии о том, что война, если она произойдет, будет выиграна быстро, малой кровью и на территории противника.»

Вот только, я не встречал таких воспоминаний, например, танкистов про фильм «Трактористы»… О! А еще пьеса «Парень из нашего города» — вот там как мощью наших танковых войск хвастались! И фильм «Танкисты» 1939 года — там, как у Шпанова летчики, наши танкисты разгромили всё у немцев, я вам прямо из Википедии:

«Фильм является псевдо-военной пропагандистской кинокартиной, демонстрирующей возможности советских танков и бронечастей Красной армии, в которой рассматривается лёгкий и победоносный сценарий возможной войны против вероятного противника.

По приказу некоего „верховного правителя“ немецкий генерал Бюллер планирует операцию, в ходе которой немцы должны перейти границу, внезапным ударом захватить крупный участок советской территории и уничтожить город Красноармейск. Однако советские танки нарушают эти планы, форсировав реку через непроходимый обрыв и вынудив немцев к капитуляции.»

Это же какие иллюзии у танкистов этим фильмом были посеяны!

Но, как бы то ни было, книга же Шпанова была издана в Воениздате, да еще в серии «Библиотека командира». И отнюдь не для детей предназначалась. И это понятно, что дети — не командиры, даже если они родились в семье командиров, то они не командиры, а дети командиров. Не для них такие книги. И роман-газета — это не для детей. Потому что детям еще рано про романы думать, им про Буратино положено книги читать. И женам командиров тоже. На самом деле, я не знаю, какому дураку (или дурочке) пришло в голову первое издание фантастической повести включить в серию «Библиотека командира»

Но потом это было исправлено, выше я приводил фото обложки Воениздата, там уже нет «Библиотека командира», и эта книга про фантастическую военную доктрину где только не издавалась:

Но я так и представляю, как командир какой-нибудь авиадивизии РККА купил в книжном магазине «Первый удар», прочитал книгу и дал почитать начальнику штаба дивизии и начальнику политотдела. А потом на совещании с командирами полков обсудили военную доктрину Шпанова, причем комдив, загадочно улыбаясь, шепотом:

— Только не думайте, что это просто фантастика и что такого генерала в ВВС с фамилией Шпанов нет. Это всё для маскировки. Чтобы враг не догадался, что мы его так будем побеждать. Я думаю даже, что на самом деле Шпанов — это Сталин.

И потом 22 июня, узнав о неожиданном налете немецкой авиации на аэродромы дивизии, разгневанный ее командир — хрясь книжкой «Первый удар» по крылу своего самолета! Только листы в разные стороны! И кулаком в сторону Кремля, т. е. на восток:

— Проклятый Шпанов! Посеял нам иллюзии.

А его заместитель по политической части, узрев этот гнев, побежал к себе в кабинет пока еще не разбомбленного штаба, писать донос на командира, потому что Шпанов — это псевдоним Сталина.

Остается только пожалеть, что в книге авиаконструктора Яковлева не написано, как, прочитав «Первый удар», наши конструкторские бюро бросились разрабатывать авиационный паротурбинный двигатель, вдохновившись описанными в фантастической повести его характеристиками.

И, разумеется, было большой ошибкой советской пропаганды разрешать издавать такие книги, ставить пьесы, снимать фильмы, которые в советском народе вселяли ложные чувства оптимизма, уверенности в победе, гордости за армию, за ее мощь. Надо было заранее сделать кино «Живые и мертвые», чтобы народ иллюзиями не страдал. Чтобы еще до 22 июня толпы беженцев запрудили дороги Белоруссии и Украины. И в том, что с фамилией А. С. Яковлева на обложке вышло, есть про «Живых и мертвых»:

«По книге Н. Шпанова наши воздушные силы без особого труда бьют авиацию противника, за какие-нибудь полчаса вытесняют вражеские самолеты из советского неба, через четыре часа после начала войны, почти не встречая сопротивления, ведут воздушные бои в тысяче километров от нашей границы, наносят поражение немцам, а затем взрывают военно-промышленные объекты. Только таким рисовалось начало войны Н. Шпанову.

А что получилось на самом деле?

Я хотел бы и здесь воспользоваться примером из литературы. Позволю себе привести отрывок из романа Константина Симонова „Живые и мертвые“, изданного в 1960 году, который, на мой взгляд, с огромной художественной силой и гражданской честностью запечатлел подлинную картину того до боли тяжкого положения, в котором очутилась наша авиация летом 1941 года.

Я беру один из эпизодов романа.

Группа наших людей, в их числе несколько солдат, милиционер, корреспондент фронтовой газеты политрук Синцов, в грузовике едут по прифронтовой дороге и оказываются свидетелями воздушного боя.

„Над лесом с медленным густым гулом проплыли шесть громадных ночных четырехмоторных бомбардировщиков ТБ-3. Казалось, они не летели, а ползли по небу. Рядом с ними не было видно ни одного нашего истребителя. Синцов с тревогой подумал о только что шнырявших над дорогой „Мессершмиттах“, и ему стало не по себе. Но бомбардировщики спокойно скрылись из виду, и через несколько минут впереди послышались разрывы тяжелых бомб…

— Самолеты! — испуганно крикнул один из красноармейцев.

— Наши, — сказал другой.

Синцов поднял голову. Прямо над дорогой, на сравнительно небольшой высоте, шли обратно три ТБ-3. Наверно, звуки бомбежки, которые слышал Синцов, были результатом их работы; теперь они благополучно возвращались, медленно набирая потолок, но острое предчувствие несчастья, которое охватило Синцова, когда самолеты шли в ту сторону, не покидало его и теперь.

И в самом деле, вдруг откуда-то сверху, из-за редких облаков, вынырнул маленький, быстрый, как