На Западном фронте. Бес перемен - Дмитрий Олегович Рогозин

До 1940 года Приднестровье не входило в состав Молдавии и бывшей Бессарабской губернии. Здесь никогда не признавали румынские территориальные притязания. Русские язык и культура сплачивали пестрое по этническому составу местное население на протяжении нескольких веков, и это вполне доказывает то, что в национальном инстинкте гораздо больше идеального и духовного, чем почвенного и материального.

Зато у молдавских фашистов ненависть ко всему русскому приобрела шизоидные формы. В начале 1990-х возле памятника Королю Штефану собирались стотысячные толпы. При этом лозунги типа «Чемодан - вокзал -Россия» были самыми умеренными. В порыве шовинистического экстаза некая экзальтированная активистка «Народного фронта» прямо на одном из таких митингов с помощью местного попа Гапона «вышла замуж (!) за памятник» королю Штефану. Естественно, сперва оформили королю развод, так как при жизни государь, оказывается, обесчестил себя, женившись на русской...

В действительности национальный герой - король Штефан (Стефан III Великий, Стефан чел Маре) правил Молдавией с 1457 по 1504 год. Ему удалось усмирить боярские группировки и построить сильное государство. Господарь создал мощную армию, укрепил обороноспособность страны. Будучи правителем государства, окруженного со всех сторон агрессивными соседями, Штефан стал искать союзников в лице более отдаленных стран, в первую очередь в лице России. В 1463 году он женился на Евдокии Олельковне из Киева (родственнице великого московского князя Ивана III). Позднее, в январе 1483 года, дочь Штефана и Евдокии - Елена - вышла замуж за сына Ивана III - Ивана Молодого. Союз Штефана с Иваном III предохранял Молдову от нападения варваров и уменьшал возможности Польши оказывать давление на молдавского господаря. Но вот прошло 529 лет, и «Народный фронт» Молдовы решил «поправить» своего великого короля.

Спонтанный раздел СССР и инспирируемая республиканской партийной верхушкой шовинизация общества, наводнение Кишинева эмиссарами из Бухареста и развернутая экстремистами из «Народного фронта» Молдовы дискуссия об отказе от собственной государственности и создании «Великой Румынии» возмутили жителей Приднестровья (стоит отметить, что официальный Бухарест до сих пор проводит в отношении Молдовы «политику аншлюса»). Особую тревогу у приднестровцев вызвала резолюция об использовании румынской военной помощи против «приднестровских сепаратистов», принятая молдавскими шовинистами 17 марта 1992 года на массовом митинге в центре Кишинева.

Справедливости ради надо отметить, что основную военную помощь Кишиневу в подготовке агрессии против Приднестровья оказала вовсе не Румыния, а ельцинская Россия. Кремль не только приказал пугливому командующему 14-й российской армией генералу Неткачеву не вмешиваться в конфликт, но и передал под юрисдикцию Молдовы массу вооружений и военной техники бывшего СССР.

Через распахнутую границу в Молдавию хлынули сотни румынских волонтеров - внуков тех «дракул», кто в составе армий германского рейха в 1942-1943 годах топтал советскую землю и пил кровь наших соотечественников. Мои воронежские избиратели старшего возраста не раз жаловались мне на бесчеловечное отношение румынских фашистов к мирному населению. В боях с Советской армией румыны храбростью не отличались, зато вымещали свои комплексы на беззащитных людях, оказавшихся на оккупированных территориях. Глумление над мирным населением приобретало порой такие масштабы, что требовалось вмешательство немецкого командования, которое останавливало непревзойденные по жестокости кровавые бесчинства румын. Теперь внуки этих упырей устремились в Молдавию.

Уже с марта 1992 года в 50 километрах от Кишинева, в Бульбоках, под руководством опытных румынских инструкторов готовился отряд специального назначения. Экипажи приданных ему БМП и БМД формировались из офицеров и солдат румынской армии. Для подготовки нападения на Приднестровье с воздуха на аэродром Маркулешты (где по предательскому приказу командующего так называемыми «Объединенными вооруженными силами СНГ» маршала Шапошникова было оставлено и передано молдавской армии 42 истребителя МИГ-29, принадлежавших ранее Черноморскому флоту), из Румынии дополнительно перебрасываются 32 боевых летчика и 10 истребителей МИГ-25 - также с румынскими экипажами.

Пропаганда идеи аншлюса бывшей Молдавской ССР и образования «Великой Румынии» сопровождалась угрозами в адрес властей столицы Приднестровья -Тирасполя. Реакция Тирасполя не заставила себя долго ждать. Жители автономии решили защищаться и провозгласили Приднестровскую Молдавскую республику.

В Кишиневе надеялись, что после подписания Беловежских соглашений защитить непокорных приднестровцев будет некому. СССР больше не существовал. В Москве все были заняты доеданием его наследства. Возможная негативная реакция российского руководства на нападение на Тирасполь особенно не просчитывалась. Сторонники аншлюса в Бухаресте и Кишиневе видели, с какой неимоверной легкостью Ельцин «сдавал» русские интересы -территории, население, имущество и капитал, удовлетворяя растущие аппетиты руководства «суверенных государств». Уверовав в безнаказанность своих действий, вооруженные отряды румынских и молдавских униатов весной 1992 года выдвинулись в сторону Тирасполя.

Операцию по уничтожению Приднестровья они назвали «Троянский конь». Первым делом униаты решили захватить город Бендеры, расположенный на правом берегу Днестра. Первого апреля на молдавской земле прозвучал первый выстрел. Ворвавшийся на бронетехнике в город отряд полиции особого назначения (ОПОН) в упор расстрелял местный милицейский патруль и автобус с рабочими.

Население автономии потребовало от командования 14 -й российской армии защитить жизнь мирных граждан. Штаб армии, расквартированный в Тирасполе, пикетировался приднестровскими женщинами ежедневно. Бесполезно. Команда «не вмешиваться», поступившая из Москвы, была равнозначна приговору полумиллионному населению Приднестровья.

Тогда народ решил взять ситуацию в свои руки. Из числа дееспособных мужчин начали формироваться отряды ополчения. На помощь своим приднестровским братьям из России и Украины в Тирасполь, Бендеры и Дубоссары потянулись сотни казаков и славян-добровольцев. Но их было ничтожно мало по сравнению с многократно превосходящей их по живой силе и вооружению армией и полицейскими формированиями агрессора. С молдавской стороны было выставлено до 320 единиц артиллерии и бронетехники и 14,5 тысячи человек личного состава. Этой армии противостояли вооруженные формирования приднестровской стороны: казаки, гвардия, территориально-спасательный отряд, ополченцы. По сути дела, оружие у них было только стрелковое, а также противоградовые установки «Алазань» и самодельные минометы без прицелов. Сдержать агрессию такими ничтожными силами было невозможно.

Исход дела решила воля военнослужащих 14-й армии. Государства, на верность которому они давали присягу, уже не было, но осталась честь русского офицера. Игнорируя приказ генерала Неткачева, офицеры 14-й армии стали выводить на рубеж обороны свои подразделения. Многие из них переходили служить в приднестровскую гвардию. Преданные своим политическим и военным руководством, но до конца преданные России, они решили разделить судьбу своего народа и встали на его защиту.

Ни болтовня министра Козырева, спешно присланного Ельциным в Кишинев и Тирасполь для «мониторинга обстановки», ни эмоциональный визит вицепрезидента Руцкого, наговорившего массу ободряющих приднестровцев слов, но не сделавшего ничего путного, не смогли сдержать раскрутку спирали румыно-молдавской фашистской агрессии.

Штаб 14-й армии так и не получил из Кремля команду развести враждующие стороны и остановить кровопролитие. Опасаясь скандала и ответственности за