Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Гермиона так пристально всматривалась в стрелки на часах, что вся остальная комната начала расплываться перед глазами. Ее руки покалывало от волнения, а сердце колотилось так быстро, что в какой-то момент резкая боль пронзила грудь.

Вдруг в коридоре материализовалась полупрозрачная фигура лисы.

— Сработало! Точно в полдень! Чертова штуковина снесла половину Астрономической башни и разрушила защитные чары!

Гермиона стояла, замерев, пока патронус не растворился в воздухе, а затем сделала дрожащий вдох. Ее ноги подкосились, и она опустилась на пол, дрожа и плача. Каждый вдох отдавался болью в легких, словно кости в ее грудной клетке были сломаны. Прижав руки к груди, девушка пыталась сделать полноценный глоток воздуха.

Сработало.

Опустив голову и прижав подбородок к плечу, Гермиона старалась восстановить дыхание. Ее горло и грудь горели.

Бомба сработала.

Ее окружали чьи-то голоса, но она не могла разобрать ни звука. От пережитого стресса ее тело пробивала дрожь.

Прижав руку ко рту, Гермиона попробовала сдержать всхлипы. Ей надо успокоиться. У нее еще осталась работа. Спрятав лицо в ладонях, она плакала от облегчения, пока голова не начала раскалываться от боли.

Теплая ладонь взяла ее под локоть и потянула вверх, помогая девушке подняться на ноги.

— Пойдём, дорогая, — сказала Поппи, обнимая Гермиону за плечи, пока та продолжала сдавленно всхлипывать, прижав ладонь к губам. — Я сделаю тебе чаю. Падма позовет нас, если кто-то появится.

Поппи повела девушку на кухню и усадила за стол. Смахнув слезы с лица, Гермиона закрыла глаза. Она считала, делая медленные вдохи на четыре, выдыхая на шесть. Спазм, охвативший ее грудную клетку, понемногу исчезал, но боль так и не прошла. Девушка прижала руку к груди, ожидая, когда замедлится сердцебиение.

В комнате было подозрительно тихо. Гермиона открыла глаза и обнаружила, что окружена десятками проекций диагностических заклинаний. Помфри стояла рядом с ней и с напряженным лицом изучала показатели.

Ее сердце забилось сильнее, а по спине прокатилась волна напряжения, такая резкая, что, казалось, ее ударило током. Гермиона схватила свою палочку и убрала все диаграммы одним быстрым и точным движением.

— Мне казалось, ты предлагала выпить чаю, Поппи? Или у этой фразы теперь другое значение? — Ее горло сжалось, а слова пропитались ядом.

Помфри подняла взгляд, на лице женщины не было ни капли раскаяния.

— Ты можешь быть гениальным целителем, Гермиона, но я лечу людей на несколько десятков лет дольше, чем ты. Тебе… необходимо начать принимать зелья от тревожного расстройства.

Гермиона сжала челюсти, затем сглотнула и опустила взгляд:

— Я не могу. Из-за них мне будет сложнее применять окклюменцию.

Поппи фыркнула:

— Использование окклюменции... словно попытка вылечить пластырем раны от взрыва Бомбарды. Ты не решаешь проблемы с ее помощью, а только отгораживаешься от них. И… — она сделала ударение на следующих словах: — твоя ситуация усугубляется использованием темной магии.

Гермиона застыла и подняла глаза на женщину.

Помфри встретила ее взгляд спокойно.

— Я не глупа, Гермиона. Я не могла не догадаться, какими контрзаклинаниями тебе приходится пользоваться, чтобы работать с проклятиями, разработанными в Сассексе. Ты… ты…

Ее голос сорвался, и на несколько секунд повисла тишина. Поджав дрожащие губы, Помфри сделала глубокий вдох.

— Темная магия копится в тебе. Неважно, на психическом или физическом уровне, от ее использования обязательно будут последствия. Я ничего не говорила, потому что понимала, что ты знаешь это не хуже меня. — Поппи мягко положила руку на плечо Гермионы. — Но ты должна понимать, что почти достигла той черты, за которой вред от темной магии становится необратимым.

Уголки рта Гермионы дрогнули, и она отвела взгляд, замечая, что на комнату наложены заглушающие чары.

— Я знаю. — Девушка опустила взгляд на свои руки. — Раньше это не… не было так… — Гермиона замолчала. Сама того не замечая, она нервно перебирала пустую цепочку на шее. Покачав головой, она добавила: — Неважно. Это не имеет значения.

Она снова взглянула на Поппи и устало улыбнулась:

— Я прекращу пользоваться темной магией, как только закончится война. Я обещаю. И я обращусь за помощью к целителю разума.

Поппи обреченно вздохнула и кивнула, успокаивающе поглаживая спину Гермионы.

— Вам всем нужна помощь специалиста. Особенно тебе и Гарри. Мне следовало настоять на том, чтобы он прошел обследование в больнице Святого Мунго.

Гермиона растерянно моргнула и нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Поппи тяжело вздохнула. Усталость явственно проступила на ее лице.

— На первом курсе, когда Гарри попал в больничное крыло после происшествия с профессором Квирреллом, я, занимаясь его лечением, была серьезно обеспокоена его магическим отпечатком. Тот выглядел очень необычно: казалось, что у Гарри их и вовсе было два.

— Два? — повторила Гермиона, чувствуя, как от ужаса ее словно окатило ледяной водой.

— Да. Мне никогда не доводилось видеть подобное раньше. Я рассказала о своих переживаниях Альбусу. Он сказал, что это может быть последствием Убивающего проклятия, которое Гарри пережил в детстве, и что, возможно, тогда заклинание просто раскололо его магический отпечаток на две части. Жаль, что никто не догадался осмотреть его ещё ребёнком, прежде чем отправить к родственникам. Альбус тогда сам изучил все показатели и сказал, что нам не о чем волноваться. Когда я продолжила настаивать на полноценном обследовании, он ответил, что в Мунго Гарри, скорее всего, будут ожидать неприятные тесты от целителей, которым захочется воспользоваться ситуацией и лучше разобраться в особенностях влияния Убивающего проклятия. Альбус считал, что через какое-то время ситуация разрешится сама собой. И, кажется, так и случилось: спустя несколько лет его магический отпечаток стал выглядеть целостным.

Поппи в задумчивости наклонила голову:

— Но… головные боли, которые его мучают… заставляют меня сомневаться. Возможно, его магический отпечаток все-таки не восстановился так, как должен был.

Для Гермионы это было похоже на удар под дых.

— У Гарри было два магических отпечатка? Один из них точно не был остаточным следом Убивающего проклятия? — спросила Гермиона резким голосом.

— Да, это были два разных отпечатка. — Поппи опустилась на стул рядом с Гермионой. — Я пыталась найти упоминания похожих случаев в истории целительской практики, но мне так и не удалось ничего обнаружить. Но опять же, это неудивительно, ведь Гарри — единственный волшебник, которому удалось выжить после Авады Кедавры.

— Ты ведь говорила… Я спрашивала о его магическом отпечатке несколько лет назад. — Руки Гермионы дрожали. — Ты ответила, что все в порядке. Что