Белая Длань - Valeriys

Когда Тихий Волк стал десницей короля, ему пришлось немало бороться с нравом и предрассудками главы церкви Семерых против него. Он слышал о Восстании Праведных и его последствиях, но повлиять в то время на исход действия не мог, да и как бы могли воспринять подобный поворот событий южане, если бы язычники выступили против их гнева, сложно было представить. У ещё живого в то время Роберта могло прибавиться больше проблем, нежели северяне смогли принести пользы. Потому при взаимодействии с самым независимым членом Малого Совета Старк всегда держался настороже. Слишком сильным влиянием обросла церковь за последние годы, к тому же в столице у них находилось несколько тысяч обученных и вооруженных людей, что спокойствия не добавляло.

Однако, когда Эддард узнал о истинном положении дел, то понадеялся, что церковь станет ему союзником против незаконнорождённых детей Ланнистеров, но в итоге получил мягкий, но чёткий отказ. Чем руководствовался верховный септон, все последние годы только и хуливший королевскую семью, Старк не знал, но был уверен, что дело было в Эдмунде Флауэрсе, который называл себя последним Гарденером и доставлял множество проблем в Просторе и Штормовых землях, ведя неистовую борьбу с короной не то магией, не то искусными уловками. В любом случае высший иерарх церкви Семерых вёл свою игру и ему зачем-то нужен был кровожадный сын Серсеи на престоле. Поддержку он тому не оказывал, ни явную, ни тайную, но при этом бездействовал, и это вызывало много вопросов касательно того, чего же именно выжидал умудрённый годами мужчина.

- Что это? – спросил Старк, кивком указав на мешочек. – И зачем вы здесь?

- Всего лишь краюшки сушёного хлеба, чтобы облегчить ваше здесь пребывание. Боюсь мне не позволили принести ничего более, опасаясь, что мы находимся в сговоре. – удручённо покачал головой септон. Старк подобрал мешочек и внутри действительно обнаружились лишь сухари, забавно, но он действительно был рад постному угощению, ведь пищи он получал не так много, да и вся она была отвратительна на вкус. – Что же касается причины моего здесь появления. Что ж, - склонил голову жрец, прикасаясь к амулету с семиконечной звездой. – Даже язычники порой нуждаются в последнем наставлении, прежде чем отправиться на суд богов.

- Как это благородно. – не без иронии отозвался Старк, спрятав мешочек под свою одежду. – Только я не нуждаюсь в вашей исповеди. – принял стоячее положение верховный лорд Севера. – Точно не после того, как вы позволили Джоффри наследовать Роберту. – глаза Тихого Волка уперлись в склонённую фигуру жреца, но не увидели на его лице ни капли раскаянья или вины.

- Сомневаетесь в моих суждениях, лорд Старк. – вскинул септон бровь, но в его тоне не звучал вопрос, скорее утверждение. – Думаете, что мой истинный мотив и замыслы противоречат моим же словам.

- Именно. – нахмурился Эддард, не понимая, что на уме у его собеседника. – От вас не требовалось многого. У церкви было достаточно сил, чтобы не позволить детям Серсеи наследовать Железный трон, но вы решились остаться в стороне, когда нужно было действовать. Не просите меня понять или простить вас. После этого вашим словам мало веры. – обличительно, насколько это было возможно, произнёс Старк. Тон его было спокойным, гнева или обиды не было, только осуждение.

- Значит, вот как вы видите эту ситуацию? – понимающе покачал головой септон, поднимаясь на один уровень со Старком. Ростом он был лишь немногим ниже, чем верховный лорд Севера, и даже года не смогли склонить иерарха к земле. – Мне жаль, что вы оказались обмануты и преданны, но не стоит винить меня в том, что вы сами для себя решили, лорд Старк.

- К чему вы клоните? – нахмурился Тихий Волк. Тон жреца оказался твёрд, а глаза смотрели доверительно, но при этом сурово.

- С чего вы взяли, что, свергнув Джоффри и всех остальных боги бы остались довольны исходом? – чуть склонил голову на бок жрец, выражая таким образом искреннее непонимание. – Кого вы пророчили на его место, лорд Старк? Станниса, что якшается с красной жрицей, чья вера противна самой основе нашего учения? Или же молодого Ренли, который, как мне известно, предпочитает проводить больше времени с собственным оруженосцем, чем с женщинами? Так скажите мне кто же из них должен был занять трон? – веско озвучил свои испытующие вопросы верховный септон. Многое из этого Старк узнал впервые, а потому ему было мало что ответить, но всё же сдаваться Тихий Волк не хотел.

- У Роберта были бастарды. – хмуро отозвался Эддард, не зная, что ещё сказать.

- О, да, из бастардов выходят прекрасные короли. – иронично покачал головой старик. – Без должного обучения, с греховным происхождением, а от того с целой кипой застарелых обид, они, несомненно, смогли бы принести Вестеросу мир и процветание. – если бы не вполне серьёзное выражение лица его собеседника, то Старк бы подумал, что иерарх открыто над ним насмехается. – Примите правду, лорд Старк. Таргариеново семя, как бы оно не называло себя, прогнило насквозь, как и весь уклад, что они построили на месте старого. Железный трон отжил своё и Вестеросу нужен новый король, король отмеченный и избранный богами. Только тогда мы сможем справиться с тем, что грядёт. – в последних словах жреца явственно звучала дрожь, и это не могло не вызвать интереса Эддарда, который не то, чтобы не был согласен со всем остальным.

- О чём вы? Что же грядёт? – вцепился Старк руками в прутья решётки, не сводя своего взгляда со старика, чьё лицо под неярким светом одинокого факела словно побледнело.

- Вам о том лучше знать, лорд Старк. Ведь Север будет первым рубежом, что примет на себя удар древнего врага всех живущих. – старик не произнёс ничего конкретного, лишь намекнул, но Эддард был северянином, а потому ему было легко понять о каком таком враге говорил ему старик.

- Мне казалось церковь Семерых не признаёт старые легенды Первых людей. – говорить о чём-то подобном на полном серьёзе, да ещё и с верховным септоном было странно, но вид уверенного в себе жреца и тот незамутнённый страх с которым он говорил об этом заставляли его, если и не принять на веру, то хотя бы выслушать слова собеседника.

- Лишь те, что не подтвердили своей волей боги. – вновь прикоснулся